– Этого тоже не трогай, – брезгливо кивнул Тим на дрожащего Ана Мара. – Он ведь не сам, это я его тогда накрутил.
– А вот сюда ты не суйся, – сверкнул на него злобным взглядом Кот. – Это мои люди, моя команда, и подчиняются они только мне. А если ему стукнуло в голову… хотя вряд ли это у него голова, больше на что-то другое похоже… Так вот, если ему куда-то стукнуло подчиниться не мне, а тебе, то это безмозглый мусор, место которому только на свалке.
– На свалке тоже нужны люди, – миролюбиво заметил Тим. – Тот же мусор сжигать или закапывать. Можно, кстати, и переработкой заняться – какой-никакой, а доход.
– А рабохи на что? – скривил губы Тигр Котиков. – Хотя… Ты подал мне хорошую идею. Переработка, точно! Этот головожопый мусор теперь и будет рабохой. – Он резко повернулся к Ану Мару: – Эй, ты! Сдать оружие!
Провинившийся пират – теперь уже, похоже, бывший – молча протянул лучемет. Но еще до этого он успел бросить полный благодарности взгляд на Тима. Что ж, говорят, что добро имеет свойство возвращаться. Может, и это когда-нибудь вернется? Но даже если и нет, Тим все равно почувствовал в глубине души удовлетворение. Казалось бы, странно: пожалел пирата! А вот…
– Все? – спросил у него Котиков. – Больше распоряжений не будет? Может, еще кого-то надо спасти от смерти, помиловать, отпустить на свободу?..
– На свободу надо отпустить всех, – очень серьезно сказал ему Тим. – Это бы тебе точно зачлось, и тебя самого же потом и спасло. Но делать ты этого, конечно, не станешь, так что да, пока все. Больше никаких распоряжений.
– Ну так иди тогда на «Мадему»! – рявкнул Кот. Но, снизив тон, все же спросил еще: – Ведь для маневра все готово?
– Готово, – ответил, нахмурившись, Тим. – Только уведи всех подальше. И рабох, и охрану. Пусть ближе полста метров никто к звездолету не подходит.
– А разве его не надо придерживать? – дурачась, выкатил глаза предводитель пиратов.
– Нет. Я сам справлюсь.
– Может, нам тогда вообще уйти? – продолжал играть в идиота Кот.
– Можете и уйти, – равнодушно пожал Тим плечами. – Сам же сказал, что за мной будет кому присмотреть.
– Так-то оно так, – скривился, теперь уже злобно, Котиков. – Но у меня спокойней на душе, когда ты в поле моего зрения лично. И когда на тебя нацелено два-три десятка лучеметов.
– Ну, если лично, тогда тебе придется лететь вместе со мной.
– Не люблю тесных помещений. Мне и отсюда будет все хорошо видно.
– Смотри, не ослепни, – бросил Тим и решительно зашагал к звездолету.
– Эй! А ты чего встал?! – послышался сзади окрик Кота, и Тима догнал Робел.
Парень сделал вид, что в упор не замечает бывшего сокурсника. А поскольку тот ранее изображал из себя рабоху, на нем не было спецкостюма, и выдерживать скорость Тима ему было сложно. Кин долго пыхтел, а потом все-таки выдал:
– Слышь, Тимур!.. Друзьями мы, конечно, вряд ли теперь станем, но в память о прошлом давай не будем друг перед другом выкручиваться. Ты все сделаешь, как надо, а я не стану делать тебе больно… Мне ведь тоже от этого приятного мало.
– Да что ты говоришь? – оскалился на него Тим. – А по-моему, ты просто балдеешь от этого, гнида прикушенная! И запомни одно: при первом же удобном случае я тебе сделаю не просто больно – я сделаю тебя дохлым.
– Не угрожай мне! – буркнул Кин.
– Даже не думаю. Это не угроза. Это твой приговор.
Дальше до звездолета они шли молча. Внутри корабля, пробираясь коридорами и переходами до пилотской кабины, тоже молчали. Один раз, когда Тим сбавил ход возле кают-компании, где до сих пор на полу и стенах виднелись бурые пятна засохшей крови, он почувствовал легкое шевеление в голове «тараканов». Сволочь Робел решил показать, кто тут главный. Наверное, если бы ментальный кнут работал как положено, Тим ощутил бы короткий, не очень сильный, но все-таки чувствительный удар. Будто и впрямь упреждающий удар кнута по боку упрямой коняги: не балуй, мол. Но Тим не дал бывшему сокурснику удовольствия ощутить свое превосходство – он попросту не подал виду, что почувствовал этот удар. Не только не закричал – даже не вздрогнул. Чем откровенно озадачил Робела. И тот не нашел ничего лучшего, как «щелкнуть» кнутом с большей силой. Тим опять не стал притворно кричать и морщиться, но повернувшись, презрительно процедил Кину:
– Сейчас я тебя убивать не стану. Но еще один выкрутас – и Коту будет доложено, как ты беспричинно нервировал пилота.
– Сам… не выкручивайся!.. – явно испугавшись угрозы, вякнул Робел, но больше играть в хозяина не пытался. Он даже шел теперь, подчеркнуто отстав от Тима на несколько шагов, будто говоря этим: ничего личного; я здесь только потому, что меня заставили тебя сопровождать.