Засыпаю в её руках, она гладит меня по спине, пока я всхлипываю. В конце концов, сны уносят меня туда, где нет места боли.
Лаки
Белен всё-таки призналась мне. Она прокричала мне это прямо в лицо. Достаточно громко, чтобы наши друзья услышали, не говоря уже о семье. Хвала Господу, я выпустился в этом году. Ей же остался ещё год, и этого выступления ей не забудут. Это было грандиозно. По крайней мере, несколько её одноклассников присутствовали здесь; большинство же моих друзей выпустились в этому году, если не несколько лет назад.
Не могу ничего с собой поделать, невольно улыбаюсь, вспоминая об этом, и слегка оттягиваю нижнюю губу в виноватом жесте. Не хочу, чтобы она страдала, но в то же время чувствую себя счастливым. Хранить воспоминания о том, как Белен выкрикивала признание мне в лицо перед всей той толпой. Чуть не смеюсь вслух. Чертовки смелое, отважное заявление от девушки, в которую я по уши влюблён. Рад, как последний дурак, что она призналась мне. Вставляет получше, чем наркотики, намного лучше. Вся моя душа поёт, а сердце танцует бачату. Щеки болят от широкой ухмылки, хоть где-то внутри я и понимаю всю ненормальность ситуации.
Мать ничего не говорит мне, когда, наконец, поднимается наверх. Я знаю, они с тётей Бетти убирались внизу и, вероятно, сплетничали, сокрушаясь, где же они просчитались. Наверное, в этом вся проблема. Вдруг мы с Белен не совершали никаких ошибок, вдруг все должно было случиться именно так?
Хватаю свои сигареты со стола и засовываю их в карман вместе с ключами.
— Куда ты собрался, Лусиан? Не думаешь, что хватит уже проблем для одного вечера?
— Попробуй остановить меня, ма. Я не хочу дерзить, но я выпустился, как и обещал, — теперь отвалите от меня все! — я перекидываю куртку через плечо и направляюсь к двери.
— Если ты пойдёшь туда, она просто не впустит тебя, — подаёт мать голос с дивана.
— Выбор только за Белен. Не за тобой или тётей, — выплёвываю я слова, оглядываясь.
— Ты достаточно уже сделал для бедняжки, Лусиан. Она так старается. Не разбей ей сердце, — она следует за мной до двери в своих домашних тапках. Она так просто не отстанет.
— А ты могла бы хоть на секунду задуматься, что я тоже от неё без ума? Что я также страдаю, как и она, ма?
Она засовывает руку в карман моей рубашки и крадёт сигарету. Это всегда было верным знаком, что она пьяна. Она постукивает фильтром по гипсокартону.
— Так ты тоже любишь её, Лусиан?
— Знаешь, нет ничего более отстойного и отвратительного, чем найти ту самую единственную, и быть с ней в родстве, ма. Осознавать, что вы созданы друг для друга, и всю правильность быть вместе, но в то же время разрывать себя изнутри мыслью, что не можешь, мать его, заняться с ней любовью, — а всё почему, ма? Потому что можешь случайно оступиться и создать урода? Знакомо звучит? Звучит как та, другая, знакомая тебе история?
Теперь она плачет, хоть я совсем не добивался этого. Я притягиваю её в свои объятия, и она рыдает, уткнувшись мне в грудь.
— Прости, ма. Извини, что сказал это. Мне просто необходимо было высказаться.
Она выпрямляется и порывисто вытирает слёзы с лица.
— Я знаю, что уже поздно. Но я собираюсь пойти туда и заключить в объятия ту единственную девушку, которая является для меня всем миром. Через две недели я уезжаю отсюда, и потом год буду на службе в учебке. Кто знает, что потом? Я могу оказаться в любой точке мира. Не знаю, чем буду заниматься и вернусь ли обратно. И будь я проклят, если не скажу Белен в лицо, что её чувства абсолютно и полностью взаимны. Сейчас она вся изранена изнутри, и это моя вина. Я не трону её. Я не возьму её девственность, ма. Обещаю, я не плохой парень. Особенно, если дело касается её. Но я не могу допустить этого — не могу оставить её страдать дальше.
Она скрещивает руки и запахивает халат на груди. Кивает головой в понимании и отступает на два шага назад, прикрыв всхлип рукой.
Я аккуратно открываю дверь.
Она любит меня. Белен любит меня.
13 глава
Белен
Посреди ночи я слышу тихий стук в дверь. Обычно мама открывает дверь, но она сегодня много выпила и, думаю, уже давно в отключке. Я натягиваю спортивный костюм на бельё и стягиваю волосы в хвост.
Открываю дверь, и тут всё, что я собиралась высказать Лаки, вылетает напрочь из моей головы. У меня нет никакого плана. В моём сердце нет места ничему, кроме чистой незамутнённой радости. Я всматриваюсь в его улыбающееся лицо, затем прыгаю в его объятия и оборачиваю ноги вокруг его талии. Он целует меня открыто, быстро и так жёстко, прижимая к стене в коридоре.
— Спальня, — шепчу ему в губы.
Он поднимает меня повыше, его руки скользят вниз, чтобы взяться за мои бёдра, удерживая мой вес. Не выключая свет, он закрывает своей спиной дверь.
Никогда не отпущу его. Откровенно выскажу ему, как сильно хочу его в каждое мгновение каждого дня. Лаки — свет моей жизни; самый ценный и прекрасный дар, который мне когда-либо преподносили.
Благодаря признанию чувствую себя полностью невесомой и освобожденной от последующего осуждения, по крайней мере, на эту ночь.
