– Кто знает, что нас ждет дальше? Никто предсказать не может, какой именно будет жизнь в отсутствие генов. Можно ли ее вообще будет называть «жизнью»? Для этого нового феномена имени еще не придумано. Никакие Будды нам не потребуются, но и демонов нам тоже не надобно. В любом случае мы нуждаемся в какой-то замене. Нельзя же, чтобы у нас внутри была пустота. И в этом наша главная печаль, наша полная никчемность, наша главная помеха к преодолению чувств. Зато мысль о том, чтобы разделаться со всем этим, придает врачам новые силы и не дает нам совсем захиреть. Мы так воодушевились этой затеей, что спать ночью не можем. Только подумайте о том, что мы хотим предпринять: испепелить фениксов, чтобы те заново родились еще сильнее и краше! Нирвана! А какой высшей цели это все служит… Пусть это заботит кого-то другого, – торжественно заявил Царек горы. Но сказал он это довольно неприятным тоном. Доктор вытащил карандашик и помахал им передо мной. Походил он на монаха-даоса, изгнавшего из головы любые спутанные и лишние мысли. Камеры дернулись в сторону движения.
– Но что же мы все-таки получим в итоге? – Все окружающие нас опасности будто сгрудились в одну точку. Я покосился на Байдай.
– Братец Ян, не туда твоя мысль пошла. Тебе стоило бы спросить другое: кем мы в итоге станем? Врачи над этим работают.
– То есть снова мучаемся над вопросом, кто мы такие? – Я был в замешательстве.
– Никто на этом свете не скажет, сможем ли мы испытать нирвану. Всем нам неведомо, каким будет завтрашний день. – Моя спутница демонстрировала навевающую ужас трезвость мысли.
– Тотальная неопределенность. – Я старательно изобразил, будто желая заслужить одобрение Байдай, крайний испуг. – И тогда получается, что все хвори исходят от больницы.
– Ну это вы немного преувеличиваете, – вставил Царек горы, – если уж по правде, то завтрашний день может для вас и не наступить.
Царек горы продолжил:
– Продавцы воздуха уже приметили, чем мы занимаемся, и спешно работают над созданием новой международной организации, чтобы отрезать нам дальнейший путь. Они не хотят, чтобы мы изничтожили гены.
– А разве это не чепуха, которую плетет начальство больницы? – спросил я в недоумении.
– Всякая чепуха рано или поздно становится реальностью, – отозвался Царек горы с прохладцей в голосе. – Или вы мультики никогда не смотрели?
Я окончательно запутался в том, можно ли было наш диалог счесть фармацевтической диалектикой. Я просто прислушивался к тому, как эти люди оживленно рассуждали о международной геомедицине. Такие беседы были куда более занимательными, чем работа в лаборатории.
