Я изо всех сил вцепился врачу в шею. Прежде бы не осмелился на такое. Захлюпало во мне студеной водицей из скважины глубокое чувство вины. Через какое-то время я слегка разжал руки. Небеса! Что же я за тварь! Как это я осмелился так надругаться над ангелом в белом одеянии? Мне припомнилось, что я когда-то подумывал о том, как бы прикончить врачей. Не без ужаса я осознал, что это был первый раз в моей жизни, когда я лицом к лицу столкнулся с тем, от чего дохнут врачи. Нет, нет, это невозможно. Доктора не умирают. И уже тем более не от руки больного, которого они призваны лечить. Однако человек подо мной мало-помалу прекратил дрыгаться. Я прикончил врача. Возможно, моего «зятя». Врача, который заведовал вопросами жизни и смерти пациентов. Посланца-спасителя от Космоса. Я подвел черту под его жизнью.
– Никогда прежде не убивал людей. – Я заплакал навзрыд и обратился к Духу с подобием упрека: – Как может врач умереть? Он не должен был умереть!
– Ты увидел истинное лицо вселенной. Когда все ясно, гораздо легче умерщвлять людей. Тебя больше не сковывают оковы больницы. Ты все воспринимаешь новыми глазами. Вот ты и прозрел. Убийство и есть прозрение. Врачи – люди, конечно, суровые, но они не боги, а всего лишь холуи и орудия Космоса. Чем могут помочь тебе доктора, если даже Космос неизлечим? В тебе только что проявилась сила Потустороннего пациента, – чеканно возразил Дух.
– Нет, это невозможно… – Вот так в одно мгновение больные на смертном одре перевоплощаются в убивцев. Причем прикончил я человека, перед которым еще совсем недавно пресмыкался и раболепствовал, чуть ли не виляя отсутствующим хвостиком. От всего этого мне стало не по себе, а затем закрались и предположения по поводу того, что Дух был здесь для моего спасения. Он с таким же успехом мог быть патологией, дрянью, чудищем, нечистью нового типа, по словам тех же докторов. Не был ли мой «Дух» воскресшим к новой жизни стародавним вирусом? Или результатом мутаций фармотбросов под землей? Или же синтетической жизнью, обретшей разум? А может быть, лазутчиком, которого ко мне подослал Фонд Рокфеллера? Вторгся ли Дух ко мне в тело, чтобы похозяйничать в нем, обустроиться и развести во мне потомство? И, получается, бренные тела прочих больных также были захвачены силами потусторонними? Вполне возможно, Дух наплел все эти идеи про «больной Космос», от которых голову ломило, будто на нее обвалилась разом вся священная гора Тайшань. И все ради того, чтоб придумать благовидный повод своим изощренным целям, обмануть и запугать меня. И все его помыслы были о том, как бы меня заманить по ту сторону моря. А чего следовало ожидать «по ту сторону»? Какие имелись доказательства, что там обнаружится именно «здоровый» мир? Или, возможно, эта мелюзга от колоссальности вверенной ей задачи свихнулась и сама захворала? Не живописал ли Дух мне во всех красках нелепые картины ужасающей болезни Космоса, которые помешательство породило у него в подсознании и в которые он сам уверовал? И теперь он транслировал мне в мозги невозможно устрашающие образы? А что, если увиденный мною Космос Дух просто нафантазировал? Исходя из утверждений врачей выходило, что эти чудища начали вторжение с заведомо слабой мишени – склонных к недугам людей. И Дух то ли хотел подменить меня, то ли уже подменил меня? Нельзя было исключать, что война за истребление Земли и человечества уже была в самом разгаре… Мир снова обернулся набором игральных костей, болтающихся в жестяной банке.
Я все еще не осмеливался поверить, что собственноручно убил врача. Долго мы с Байдай искали, да так и не отыскали ни одного трупа доктора. Пожалуй, я действительно преступил против Космоса и обманул его чаяния.
– Если бы ты это не сделал, то конец настиг бы нас, – с напором заметил Дух, обескураженный моим молчанием. – Больной и убийца – две личины одного тела. Эта связь закрепляется как раз через «смерть».
– Заткнись! Я у тебя в заложниках! – Я неожиданно сорвался на визг. – Я уже не понимаю, кто я!
