Так что, если говорить начистоту, суть эпохи медицины вовсе не в том, чтобы помогать больным по возможности отсидеться дома и всеми силами сокращать частоту попадания людей в больницы. Напротив, Высшая миссия всей медицины заключается в том, чтобы подавить и ликвидировать семью – распространенную патологию, с которой слишком долго мирились. Больницы – пространство, где люди обретают здоровье и безопасность. Все, что у нас есть, следует передавать больницам. Это касается умных аксессуаров, клиентских терминалов, портативных диагностических устройств, киосков медицинской самопомощи и прочих вещей, которыми снабжается каждый человек. Вся эта аппаратура подключается к больничным серверам, так что больному действительно зачастую нет нужды выходить из дома, который превращается в отдельную больничную палату. Постепенно все наши жилища слились в единую обитель. Каждый дом, каждая семья стали ячейками больничной структуры. И все так плотно срослось, что уже и не разорвать связи. А институт семьи отмер. За ненадобностью.
В отсутствие у пациентов семей больница получает полный карт-бланш на то, чтобы доводить медицинскую науку до наивысших пределов совершенства. В прошлом действия медиков были сильно скованы в связи с вовлечением в процесс лечения родных и адвокатов пациентов. Врачи, опасаясь навлечь на себя долгие судебные тяжбы и возмещение огромных сумм, от чрезмерного психологического бремени не были готовы на смелые эксперименты с новыми подходами к лечению. Это замедляло и тормозило развитие науки. В таких условиях было тем сложнее обеспечить сохранность жизни пациентов. В особенности все это проявлялось в области педиатрии, где докторам приходилось заниматься детьми и их заболеваниями. Работа стопорилась настолько, что мало кто был готов по доброй воле становиться детским врачом. Это было занятие и крайне утомительное, и весьма удручающее. На каждого ребенка, которого врачу доводилось лечить, приходилось еще с десяток родственников, а то и больше. Дитя являлось на прием чуть ли не со всем скопом близких. Если врач быстро завершал осмотр, то его немедленного обвиняли в безответственном отношении к делу; если осмотр затягивался, то доктору вменяли профнепригодность. В любом случае результат был один: неизменные конфликты. И примечательно, что с исчезновением института семьи пропала необходимость в педиатрии. Человечество же вполне может размножаться и «в пробирке». Врачи контролируют ход человеческой жизни с первых секунд. При этом сильно упрощается решение вопроса о том, что делать с созревшим плодом, у которого фиксируются тяжелые дефекты.
Грех не упомянуть Энгельса и
В силу воздействия неблагоприятных факторов окружающей среды только у пациентов, на которых не действует индивидуальная терапия, возникают сумасбродные мысли о создании с товарищами по болезни подобия семей. Например, у нас в палате был один такой. Звали его Гао. Он страдал гемолитической анемией. И вот охватило его неподобающее желание учинить что-то эдакое с Ли, которая лежала с гипотиреозом. В большинстве случаев медперсонал быстро подмечал такие аномалии. Гао и Ли какое-то время тайком поддерживали связь. Их удалось поймать благодаря системе видеонаблюдения. Проверили нашей парочке кровушку на машинах, и оказалось, что у них все так плохо из-за окситоцина – вещества, которое усиливает влечение.
Доктор Хуаюэ назначил и Гао, и Ли специальное лечение. Им прописали сильнодействующее средство, которое подавляет выделение окситоцина. Рецидив обоим пациентам был ни к чему.
– Как и многое в жизни, чувства ни на что не выменять, – заявил Хуаюэ. – Любовь порождает болезненную меланхолию, а потому любовь – суть потенциальный источник страданий, которые в жизни противопоказаны. А нет жизни – все, считай, потеряно.
