Жила-была в городе, в одном из его монастырей, монахиня, урождённая графиня или княжна, обладавшая огромной духовной силой. Но согрешила и, как результат, попала в ад. Была, конечно, туда хитростью заманена - слишком уж большая сила в ней имелась. А также многие таланты, на которые позарился подземный повелитель. Так однажды угодила грешница ему своим научным изобретением, такую экономию навела в хозяйстве, что разрешено ей было иногда бывать на людях. Ну, она, конечно, сразу кинулась всем помогать - по старой монашеской привычке. Всем страждущим, особенно приезжим, на которых тяга имперского болота гораздо больше действует, чем на ещё не приехавших. Гость, пребывающий в самом центре трясины, пусть даже и во дворце, не может не вызывать сострадания. Приезжего, который, несмотря на предупреждающие знаки, всё же рискнул и надолго задержался в северной столице, можно по взгляду узнать - такое выражение обычно у коровы, которую непрерывно доят, да не в тёплом сарае, а на диком сквозняке.
Много ходило разных легенд о той старухе, да не все они правильные. Мало кто знал, почти никто не ведал, что имя старухе - Адель. А что затащили её в ад обманом - чистая правда.
Что старуха делала в аду несколько столетий, тоже не все знают. Но об этом позже. Необходимо завершить повествование о царе.
Пётр Первый прорубил окно в Европу. Продолжение сих великих дел впечатляет.
- Править, будешь, но только в шутку, - сказал холщовый владыка Петру, когда тот явился к нему с докладом, сразу после успешно проведенной войны.
Царь задумался. Шутки у него в запасе были разные. Но одно дело, когда подданные сами под кулак носы подставляют, да ещё и спасибо говорят, а другое - внешнюю дипломатию наводить.
- Как это - в шутку? - на всякий случай спросил он.
- Понарошку...
- А... Ну, это можно. Шутки я люблю! Аккурат заказал для петергофского парка шутихи... фонтанные...
- Вот и поладили, - причмокнул толстяк. И тут же, изменившимся голосом, трубным, от которого Пётр содрогнулся, добавил:
- Ежели передумаешь, есть ещё две возможности!
- Каковы оне?
- Разрешаю чистой, беспримесной ненавистью править, как наш главный - ему будет приятно...
- А вторая возможность?
- Ну, можно и любовью. Только не искренней, не переусердствуй, иначе сожрут...
- Кто?
- Твои же верноподданные тебя и сожрут, а ты заметишь это уже в самом конце, когда будут доедать последний кусочек...
Петру сделалось противно. Не знал он такого о своих верноподданных.
- Нет, я выбираю шутки, тем более, что за фонтаны уже вперёд уплачено мастерам...
Уже собрался было Пётр уходить, но полноватый карлик снова удивил его речами, обратно сладкими:
- Да, и тягу проверять не забывай, а то, не ровён час, отвалятся...
- О чём речь? Или... о ком?
- Всё, что нажито и завоёвано, без тяги не удержится - как пришло, так и уйдёт...
Пётр снова призадумался. Про тягу он, худо-бедно, уже знал, а вот как с нею управляться...
- Вентиль, что ли, иль задвижка там есть какая? Слышу впервой, не обессудьте...
Толстый сделал вид, что обиделся. Потом, наоборот, повеселел.
- Я так и думал: не хватит тебе знаний на всё про всё. Но это ничего. Тягу я беру на себя.
- Я не против! - стал во фрунт царь, как простой солдат, и даже шевельнул усами.
У толстого владыки не было усов, он лишь поморщился в ответ.
- Буйный ты. Ещё в первый раз хотел тебе сказать, да боялся обидеть неправильным словом...
- Буйный, всё верно, мин хе... ваше подземное... ээээ... величество! - снова обрадовался царь. Имея маленький размер ноги, да при его-то росте, лучше всего казаться буйным. Тогда другие недостатки незаметны сделаются.
- А коли подтверждаешь, что буйный, тем более не доверю тебе тягу. Ещё весь мир засосёшь ненароком. Сам наши земли удерживать буду, так и быть...
- Так тому и быть! - с облегчением выдохнул Пётр Алексеевич.
14.
Оставалось обсудить мелкие детали.
- Ты построй для неё, для машины, что тягу производит, укрытие - побольше и пострашней. Здесь, у себя, мне её держать тесно, - толстяк кивнул на входную дверь. Видимо, в одном из сыроватых коридоров, за одной из перекошенных дверей, машина-то и находилась.
- Под Кунсткамерой придётся её скрыть, у меня там эмбрионов в банках припасёно - на две армии захватчиков станет, с перепугу бросят оружие и...
- При чём тут эмбрионы? - вежливо осведомился куратор вентиля.
- Ээээ... Шутка, не извольте беспокоиться... - молодцевато ответил Пётр. Однако, выйдя из гнилого лабиринта, тут же дал приказ укрепить полы "Кунсткамеры", то бишь музея редкостей. Именно в том месте, где страшилы. И понаделать люков. Удобных лазов, украшенных отечественными самоцветами. Турецких камней было велено не использовать, хоть и крупные у турков изумруды. А зачем турки обманули Карла Двенадцатого, мог бы ещё пожить парнишка, рановато умер. Говорят, на нервной почве. Или свои же, шведы, грохнули, тут слухов море.
Пётр Первый, как ни прискорбно, тоже умер. После него многие правили в шутку, но уже ничего не зная о задвижке.
