- Хитростью надо парня из деревни выуживать. Скажите, что он должен сам на свою семью зарабатывать, коль уж обзавёлся, а для этого ему надо непременно ехать в столицу. А жена незаконная никуда не денется, дождётся, если любит. Поедемте, поедемте, нечего раздумывать! Вместе карьеру будем делать вашему сыну, помогу чем смогу. У меня на Невском проспекте знакомый французишка есть - аккурат намылился свою лавку продавать и во Францию, на родину ехать. Недорого продаст, я посодействую, чтобы с вас взял недорого!..
В общем, уговорили они, все втроём, Петра Сергеевича. А частый гость, то бишь капитан, обещавший устроить все дела в столице, обещание своё не выполнил: бросил их ещё в самом начале, ещё когда они на все деньги, вырученные от продажи имения, лавку на Невском приехали покупать. Бывший частый гость не встретил их в условленном месте, оставил на произвол судьбы, исчез бесследно. Пришлось горемыкам на скорую руку убогую мелочную лавчонку на окраине столицы брать - и на неё-то едва хватило! А уж чтобы на Невском проспекте обосноваться - на такую цель в десять раз больше требовалось средств, да и не русскими, а французскими деньгами, и шельмец лже-капитан об этом прекрасно ведал. Как выяснилось позже, он с продажи имения Болотниковых громадную комиссию получил!
8.
Вместо того чтобы разбогатеть, родители Петра Сергеевича беднеть начали - лавка невыгодной оказалась. А кабы и выгодной была, то всё равно не знали бы помещики как с ней управиться, ведь в городской торговле наука и хватка особая требуются. Капитан божился, что научит торговать, да только его след простыл, адреса даже не осталось.
Правда, Пётр Сергеевич очень скоро адрес тот выведал - через Фросеньку, которая случайно в их лавку заглянула, и не за лентами-кружевами, а за... ветошью для чистки пистолета! Пистолет ей был теперь зело нужен, так как капитан и её обмануть успел: обещал в благородное место пристроить, а пристроил в содержанки к одному развратному купцу. Да ещё и всю вину на неё свалил, мол, пьяная была, отдалась первому встречному!
Постепенно вышло так: купец-развратник Фросеньку бросил, надоела она ему, и стала она работать на капитана. Весьма исправно работала. Он её, ещё раньше чем Болотниковых, из деревни выманил, отца заставил бросить. От неё-то капитан не сбегал, ибо нужна она была ему - в качестве девицы "по особым поручениям".
После встречи с Фросенькой Пётр Сергеевич затаился, нарочно не стал адрес злодея родителям показывать - не счёл нужным! Ну, не хочет гость их бывший видеться, так пусть его. Затаиться-то затаился, но и пригорюнился изрядно, ибо почувствовал, что сердце его... каменеет. Но уже не от любви, а от ненависти к самому себе. Горько стало, что послушался дураков и купился на порожние обещания. Не умерли бы они с Дуней в деревне, выжили бы, земля всяко прокормит.
Фросеньку он отговорил от отчаянного поступка, не велел пока мстить капитану, велел ждать более удобной оказии, для гораздо более изощрённой мести. Да и жаль было её отца-инвалида, добродушного служивого. Вдруг какую ошибку допустит дочка - не дождётся ведь калека её домой, и похоронить его будет некому.
А своих родителей Пётр Сергеевич постепенно начал ненавидеть. Этих твердолобых простофиль ему было не жаль, ничуть не жаль, нисколечко, тем более что простофили сподобились угробить его союз с Авдотьей. Скрытая ненависть к родителям росла. И вот, в один прекрасный день надоело сыну неудачников наблюдать, как пустеет ящичек с деньгами в лавке, забрал он как-то вечерочком весь остаток из кассы и.... был таков! Отца с матерью такой поступок сына на тот свет загнал - оба умерли от удара, почти одновременно. А сынок, сняв на похищенные денежки подвальчик, купил себе два камзола, десяток кружевных рубах, туфли с перламутровыми пряжками да ещё много чего. А на оставшиеся купюры бумажку фальшивую выправил у нотариуса - назвался близким родственником генерала и потомственного дворянина Скобелева. При Николае Павловиче эдаких героев "пруд пруди" в России проживало, ибо времена были не менее военные и героические, чем при убиенном Павле Первом.
Нотариус был выбран не случайный: именно он оформлял бумаги по продаже болотниковского имения. Пётр Сергеевич разыскал и его тоже, не одного лишь капитана. Отыскал, использовал в своих целях и... убил. Подсыпал в водку яду. А вся округа потом судачила: мол, пьяница был нотариус, вот сердце и не выдержало!..
С кончиной нотариуса на руках Петра Сергеевича новая кровь появилась. И отцеубийцей он себя не считал. Не суди, да не судим будеши! Ежели дворцовым сыновьям вольно папашу шарфиком душить, а потом сразу на престол cадиться, в помазанники Божии записываться, то и ему подобное, хотя и менее пафосное, преступление простительно. Не взял бы он этих денег, так родители всё равно бы погибли - всё к тому шло давно. Погиб бы и он, а Дуня так и не узнала бы ничего, ждала бы, плакала. Не хотел он для жены такой судьбы. Он хотел пировать с ней при свечах - как это делают графы с графинями...
