«Эйу», «сая», «порух», «таллика». Четыре слова в её словарном запасе. Талликой называли местное, растущее на болоте растение. Оно было лекарственным и выдавалось всем без исключения раз в месяц, бережно береглось в отдельном внутреннем кармашке сумки. Когда Маяти в первый раз принесла и раздала в бараке всем пленным по паре листиков этой травы, Ира ничего не поняла. Но решила не спорить с девушкой, тем более что остальные рабы отнеслись к раздаче крайне серьёзно. Маяти терпеливо объяснила ей название растения, показала, где его хранят, и ушла. Впоследствии выяснилось, что трава – первое средство от жара. Одна из женщин свалилась с высокой температурой, и из припрятанных у неё в сумке листьев врач несколько дней варил чай, который прогнал болезнь. Растение было ценным, его заготовка требовала больших усилий. Как-то раз по возвращении с работ она имела возможность наблюдать за обработкой целебных листьев. Маяти была рядом, и когда Ира объяснила ей в жестах, что хочет посмотреть, чем занимается одна из дроу. Та стояла возле длинного стола, усыпанного травой, и ножиком аккуратно перебирала её. Девушка кивнула и, сказав пару слов охраннику, подвела Иру к столам. Что в очередной раз заставило задуматься о положении помощницы врача в здешней иерархии. Женщина-дроу даже не отвлеклась от своего занятия. Процесс был трудоёмким. Листья сначала толкли, потом аккуратно вырезали жилки и стебли. Сушили их в специальных рамках под прессом. Потом ещё вымачивали в каком-то составе и снова сушили. На получение очередной партии листьев как раз месяц и требовался. Дроу часто болели. Нужно быть слепым, чтобы этого не видеть. Да и люди в бараке, несмотря ни на что, нет-нет да и сваливались с простудой. Болотистый воздух никому не шёл на пользу, поэтому таллика была на вес золота. А ведь её наверняка ещё и на зиму заготовить нужно.
Мысли о запасах на зиму часто приводили Иру в уныние. Во-первых, потому что они свидетельствовали о том, что она смирилась с мыслью дожить здесь до ближайшей зимы, за что постоянно себя корила. А во-вторых, потому что каждая съеденная лепёшка ассоциировалась с этими запасами. Дроу не ели мяса, хотя небольшое количество коптили на улице. У них не было огородов, и где выращивали культуру, из которой делали муку для лепёшек, тоже было непонятно. Но так или иначе, еды было мало. Если сравнивать фигуры эльфийки и женщин-дроу, то становилось ясно, что тело первой больше приближено к понятию «здоровое». Легенды рисовали эльфов и дроу стройными. Но по жителям селения можно было изучать анатомию и строение скелета. Недоедание и даже голод были их постоянными спутниками. Так… что же будет зимой?
Почти не имея возможности осуществить свои задумки в плане взаимодействия с окружением, Ира наблюдала. Ей хотелось понять этот странный народ, на территорию которого её занесло волею судьбы. И чем больше она наблюдала, тем в больший тупик её ставило увиденное, настолько их поведение не вписывалось в рамки привычных человеческих реакций.
Дроу жили большой общиной. Нет, конечно, у них был Самый-Главный-Дядя. Не то царь, не то вождь. Ей довелось видеть его всего пару раз. В том, что он местный властитель, сомневаться не приходилось, его появление будоражило всех до единого дроу, к нему относились с глубочайшим почтением. Мрачного вида дроу, возрастом явно чуть старше среднего, с длинными черными волосами до пояса, частично прореженными сединой, высокий и статный; с глазами, в которых плескались мудрость и внутренний свет человека, полного забот о своем народе. Встретиться с ним – как столкнуться с кем-то легендарным. Дроу настолько искренне преклонялись перед ним, что это было заразно.
Порядок в общине поддерживали «офицеры». Всего три ранга, не считая простых солдат и охранников, если судить по шнуркам на плечах. Военные – в основном мужчины, хотя попадались и женщины. Правда последних не было среди офицеров, но несколько женщин-«кнутоносцев» присутствовали во время работ на Утёсе. Из знакомых «начальников» Ира знала достаточно близко только двоих – тех, что приходили в камеру в первый день. Тот, что казался постарше, как ни странно, был рангом пониже, что совсем его не смущало в присутствии более молодого начальника. Спокойный, обстоятельный, говорил всегда чётко, не повышая ни на кого голоса. Что бы ни было им сказано, его слова всегда приводили в движение всех вокруг. Его слушались беспрекословно, но Ире всегда казалось, что к нему здесь относятся скорее как к мудрому отцу, чем к старшему по званию. Трудно было научиться читать эти каменные лица, но какое-то внутреннее женское чутьё помогало ей постепенно раскручивать хитросплетения местных отношений. Этот начальник, несмотря на его профессию – присматривать за рабами, производил приятное впечатление, чего не скажешь о собственных соседях по камере.
