Лэтте-ри в молчании закончил есть и зарылся поглубже в подушку, уставившись на врача.
– Мастер.
– Да?
– Она должна выжить.
Лекарь тяжело встал и забрал пустую тарелку. Минуту думал и в конце концов сказал:
– Я всё понимаю, старший, но её жизнь в руках Сестёр. Я лекарь, на чудо не способен, могу делать лишь то, что знаю и умею. И делаю.
Слегка поклонившись, он вышел из комнаты.
В жизни дайна-ви мало моментов, когда можно просто полежать и подумать. Командир Утёса представившийся шанс решил использовать до конца. Его думы были о разном. Как существо, много лет руководившее этим месторождением, он прекрасно понимал, что последний выжат досуха. Это был самый крупный остров с порухом на болоте, найденный за последние десятилетия. Он таял в размерах и объёмах, изрываемый вдоль и поперёк. Начавшиеся оползни и обвалы… они каждый год молились о том, чтобы островка хватило ещё ненадолго. Все, кто мог, пытались исправить ситуацию. Его старший брат со своим отрядом в этом году прошагал Болото из конца в конец и обратно, но новых месторождений, способных заменить Утёс, не было. Шансы на то, что что-то изменится к будущему году, были ничтожно малы. Младший брат старался добиться помощи у северных соседей, но те были непреклонны и ни на шаг не отходили от древних договоренностей. Ну что же, и на том спасибо. Хотя всё это без толку, если к будущей зиме не найдётся способа отопить жилища. Они дожили до того момента, когда наличие рабочих рук уже ничего не решает. Не будет места добычи, станут бесполезны и отлов новых рабов, и помощь перевёртышей. Которые тоже, кстати, претендуют на порух. И так этом году его хватило на наём только одного рабочего… Лэтте-ри поставили руководить Утёсом, сопровождая его в путь словами, что надеются на его управленческие качества, но они бесполезны в сложившихся обстоятельствах. А ведь на него смотрят с надеждой, считая, что он сможет найти выход… Стараясь выжить, они пошли на всё: преступили закон, отошли от морали, смирились с клеймом рабовладельцев и всеобщей ненавистью. Чем ещё надо заплатить, чтобы позволить их семьям жить? В чём они провинились? Он не первый, кто задавался таким вопросом: уже несколько поколений дайна-ви не могли найти на него ответа.
Вскоре он узнает в подробностях, как обстоят дела. Но если честно… он примерно представлял как. Он мог в красках вообразить, чего стоило поисковым отрядам его спасение. Будь он на их месте, не задумывался и поступил бы так же, но, находясь по другую сторону вопроса, мучился чувством вины. Каждый шарик поруха, облитый маслом и используемый в светильнике, бесполезен при растопке. Соратники отдали ему тепло, которым могли бы греть свои семьи. Да и в эти самые минуты отдельная комната в лазарете тоже чем-то отапливается. Тепло. Кто-то добровольно поделился им. Такое не забывают, и долг за жизнь ему ещё предстоит отдать.
И не только им. Но этот отдать было проще всего: он знал – как.
Не понимал только одного: почему? Почему до сих пор жив.
Это «почему» имело множество оттенков. Прокручивая в голове час за часом, проведённые под завалом, он снова и снова переживал ужас, беспомощность, благодарность и какой-то глубокий трепет, делающий способ, которым он решил отдать долг, маленьким и незначительным. От незнакомых эмоций было тепло. А ещё он не мог объяснить себе: с чего же выбранный способ кажется таким… неправильным.
В день, когда разрешили посещения, первым, кто вошёл, был Дарно-то. Он долго стоял под дверью, считая минуты, но лекарь не отворил, пока полностью не осмотрел больного и не проследил, чтобы тот съел завтрак до крошки. Потом оставил их одних.
Лэтте-ри уже уверенно сидел на кровати. Он не позволил себе расслабляться, и едва смог нормально двигаться, затребовал таз с водой и гребень, привёл себя в порядок. Сейчас он выглядел так, будто готов сию секунду встать с постели, одеться и вернуться к своим обязанностям. Дарно-то удовлетворённо хмыкнул, всё-таки его ученик хорошо держится. Но быстрым взглядом пробежав по синякам под глазами и бледному лицу, понял, что ему ещё не один день предстоит занимать должность старшего в поселении.
– Как же тебя угораздило, сынок? – спросил он, присаживаясь на край постели.
Лэтте-ри только досадливо махнул рукой.
– Дядя Дарн, спасибо, я слышал…
– Не начинай. Это наше решение. Остальные тоже хотели тебя видеть, но я уговорил их подождать до обеда. Не удивляйся нашествию, все хотят собственными глазами убедиться, что ты поправляешься.
Его ученик только вздохнул и кивнул.
– Дядя, расскажите, что случилось, пока меня не было.
– А может, выздоровеешь для начала?
– Нет.
– Упрямец.
