Его гнев только усилился, когда он увидел, что больной вставал с кровати.
– Немедленно возвращайтесь в свою комнату! Кто позволил вам встать?!
– Мастер…
– Никаких «мастер»! Немедленно! Командовать будете, когда поправитесь, а сейчас вы больной, и командую тут я! Без разговоров!
Лэтте-ри вздохнул и встал с постели, выпрямившись в полный рост. Поймал взгляд старика своим, но тот вполне успешно его выдержал.
– Выживет, получите месячный запас горючего.
Если что и могло перебить запал, так это данная фраза. Месячный?! Но лекарь быстро взял себя в руки.
– В этом нет необходимости, – пробурчал он, – я и так делаю что могу.
– И всё же.
– Спасибо, конечно, но ваша щедрость не отменяет того, что нужно вернуться в свою комнату.
Лэтте-ри жестом подозвал Дарно-то, и тот помог ему снова улечься на носилках.
– Я позову охрану.
– Нет. Через час.
– Но…
– Час. Идите.
Дарно-то вышел сразу, а вот лекарь несколько раз порывался что-то сказать, набирал воздуха для отповеди, но в итоге нахмурился и тоже ушёл, медленно прикрыв за собою дверь. До его слуха долетела старинная баллада дайна-ви о мужестве, выводимая тихим красивым баритоном.
Командир Утёса, даже лёжа на лазаретной койке, не хотел убирать руки с пульса событий. Он отдавал множество мелких поручений, слегка разгрузив своего невольного сменщика. В частности, он приставил к лекарю помощника в лице Ринни-то, тот всё равно регулярно ошивался поблизости и уже имел опыт помощи раненым. Обычная помощница, Маяти, была в отъезде, а старому дайна-ви никогда не мешали лишние руки. Мальчик оказался смышлёным. Изначально в список дел, ему доверенных, входили только рутинная работа и уборка комнат, но он настолько хорошо, точно и вовремя выполнял свои обязанности, что Мастер стал давать ему более сложные и ответственные поручения. Наблюдая за этим, Лэтте-ри даже подумывал потратить своё время и обучить мальчишку грамоте или намекнуть Мастеру. Обычно этим занимались родители, но, насколько он знал, его отец погиб до того, как успел это сделать, а мать подобными знаниями не владела. Он не сомневался, что у Ринни-то хватит смекалки, где и как применить полученные уроки, и со временем вырасти в достойного члена общины.
Мальчик регулярно доставлял командиру новости с другого конца лазарета, отчитываясь о состоянии его спасительницы. Хотя по большому счёту в этом не было необходимости: его лицо становилось тем светлее, чем быстрее шла на поправку его подруга. Её болезнь, стоило ей преодолеть период кризиса, начала стремительно идти на убыль. Она уже приходила в себя, принимала пищу, но делала это словно в полубреду, остальное время погружённая в столь крепкий сон, будто решила выспаться на всю оставшуюся жизнь. Мастер чесал в затылке и высказывал мнение, что яд лорри действует на людей несколько иначе, чем на дайна-ви. Во всяком случае, ему ещё не приходилось выхаживать человека, им поражённого.
Вскоре Лэтте-ри разрешили вставать. Он с радостью избавился от лазаретных рубахи и штанов и облачился в привычный камзол. Однако на улицу выход всё ещё был запрещён, и он, попросив Дарно-то принести всё необходимое, вёл дела, какие возможно, сидя на койке. Единственная разрешённая прогулка – это вдоль коридора лазарета, которую он совершал с завидной регулярностью, не забывая периодически навестить женщину. Ринни-то хорошо справлялся со своими обязанностями. Комната сверкала, ровный строй банок и порошков ждал лекаря на прикроватной тумбочке ровно в те часы и в том порядке, как нужно. Дарно-то принёс из барака единственное имущество бывшей рабыни – коробочку, подаренную её юным другом, и теперь она тоже дожидалась хозяйку рядом с лекарствами. Всё было готово.
Оставалось только подождать.
***
Глаза закрыты, но она видела белое марево, словно потустороннее. Всё тело казалось невесомым. Она его почти не чувствовала. Умерла? Это тот самый свет в конце тоннеля? Открывать глаза было страшно, но она сделала над собой усилие. Комната. Чистая комната. Деревянный потолок. Где? А потом… внезапно нахлынули воспоминания. Одно за другим. Темнота, боль, голод, жажда и стены. Стены. Стены. Стены-стены-стены-стены!!! Она попыталась закричать, но голос ей не повиновался и из горла вырвался только сиплый хрип.
Услышав шум из комнаты, Ринни-то уронил метлу и кинулся туда. Больная металась по постели, её глаза были широко раскрыты, руки рвали волосы на голове. Он бросился к ней, стараясь удержать на месте.
– Эй-эй! Успокойтесь! Всё хорошо! Мастер! Мастер!
На крик в комнату ворвался лекарь, и они вдвоём попытались привести в чувство бившуюся в безумии женщину. Она защищалась от рук, старалась свернуться в клубок и без остановки кричала. Громко хлопнула дверь. Подоспевший Лэтте-ри, как раз прогуливавшийся по коридору, растерянно уставился на происходившее на кровати. Ему хватило нескольких мгновений, чтобы понять, в чём дело.
– Мастер! Открывайте окна! Немедленно! – рявкнул он таким голосом, что лекарь не посмел ослушаться, хотя совершенно справедливо считал, что воздух с болот – не самое лучшее для перенёсшей грудную болезнь.
