Командир отстранил и мальчика, который тут же кинулся помогать врачу с тяжёлыми ставнями. Лэтте-ри аккуратно приобнял сжатое в комок тело, приподнял подбородок женщины, преодолевая сопротивление рук, так, чтобы её лицо было обращено к окну. А затем потихоньку запел. Сначала ничего не происходило, но постепенно женщина затихла, слушая песню. Ринни-то и старый лекарь ясно увидели тот момент, когда разум вернулся к ней и она не верящими глазами уставилась в окно. Песня прекратилась. Она минуту смотрела на лицо певца, потом, собрав все силы, протянула дрожащую руку к нему и выдавила:
– Лэт..те…ри?
Всех присутствующих пробрало от силы чувства, вложенного в это слово. Лекарь косо поглядывал на командира, пытаясь понять, с каких пор буйных лечат песнопениями.
– Мы живы. Всё хорошо. Успокойся, – сказал меж тем Лэтте-ри тихо, беря её руки в свои. – Ты не заперта.
Она схватила его за запястье, пытаясь понять, не сон ли это. Он дал ей время спокойно осмотреть его. Её взгляд быстро пробегал по нему, меняясь в выражениях ежесекундно. За годы работы на Утёсе он так и не смог привыкнуть к тому, насколько богатая у людей мимика. Она будто узнавала и не узнавала его одновременно. Да, скорее всего, он выглядит не лучшим образом после всех событий.
– Мы… живы? Мы… спаслись? – спросила она наконец.
– Да. Да. Живы. Всё хорошо.
Переводчик не требовался.
Женщина откинулась на подушку и прикрыла глаза рукой, шумно и глубоко дыша. Потом потекли слёзы. Это не была истерика, просто очищение, перемежающееся со счастливыми улыбками и искрами пережитого страха. Всё, что уже можно было не держать внутри. И неважно, сколько зрителей находилось рядом. Внезапно что-то привлекло её внимание, она оглядела свои руки без цепей и браслетов. Лэтте-ри взял её ладони в свои и, глядя прямо в глаза, кивнул, указывая на запястья:
– Ты свободна. Свободна, понимаешь?
Она медленно кивнула. Он заметил страх в её глазах. Ясно. Слишком много новостей сразу. Ей нужно успокоиться.
– Оставьте нас, – произнёс он, оборачиваясь.
Женщина проследила за его взглядом и вскинулась на постели.
– Рин…ни…то!
Командир поманил паренька жестом и освободил кровать, помогая ей сесть. Она потянулась к мальчику, и когда тот склонился над ней, обняла так крепко, как только позволяли её нынче совсем слабые руки.
– Рин…ни-то…
Они какое-то время обнимались, а потом почти одновременно замахали руками, пытаясь «высказать» всё то, что накопилось за это время. Они совсем забыли об окружающих, так что лекарю пришлось кашлянуть, чтобы собеседники осознали, что находятся в помещении не одни. Мальчик стушевался. Женщина покраснела, уставившись на врача. Узнала и произнесла, сопроводив по-собачьи благодарным взглядом:
– Спасибо.
Мастер махнул рукой и короткой тирадой на повышенных тонах призвал всех к порядку. Он оттеснил от кровати командира и Ринни-то, принялся осматривать пациентку и колдовать над кружкой. В отличие от привычного к подобным лекарствам начальника, женщине с большим трудом далась пытка пахучим питьём, которое необходимо было в себя влить. Бог знает, чего стоила ей эта борьба с позывами желудка. Но она всё-таки осилила порцию и присосалась к воде, которую ей мгновенно подсунули после этого. Потом была каша. Не сильно отличалась от воды, но вызвала бурю энтузиазма после нескольких месяцев на лепёшках и сырого крысиного мяса. Мелкие ягоды, добавленные в еду, немного горчили, но даже этот вкус казался прекрасным. Она еле удержалась от желания вылизать тарелку, как иной раз тайком делала, когда никто не видел.
– Если она так и будет питаться, то скоро поправится, – выдал заключение лекарь, помогая больной снова устроиться на подушке. – Компресс денька три ещё подержим, но в целом… восстановить силы. Есть, пить, спать. Через пару дней ходить, ходить и ещё раз ходить.
– Сколько?
– Неделя максимум.
– Ясно.
Лэтте-ри снова присел на кровать и минуту думал.
– Оставьте нас, – повторил он ранее озвученный приказ.
– Хорошо. Я думаю, ей не повредит небольшой диалог, – Мастер моментально обозначил, кто всё ещё здесь главный. – Старший, помните, что ей нельзя перенапрягаться. Если захочет спать – немедленно покиньте комнату.
– Ясно.
Лекарь и мальчик вышли.
Некоторое время висела тишина. Лэтте-ри хотел с ней поговорить, нужно было сказать кое-что важное, но пока не знал, как начать. Зря он отослал мальчишку, поработал бы переводчиком.
Женщина показала пальцем на его живот и что-то спросила.
Он прислушался к себе и ответил:
– Все нормально. Заживает.
Нет, всё-таки толмач им не понадобится. Командир, тщательно подбирая жесты, изложил, что его благодарность не знает границ, что она теперь свободна и ни в коем случае не рабыня.
Женщина долго смотрела на него, а потом указала на себя и сделала пальцами «ножки».
– Да. Ты можешь уйти, – кивнул он.
Женщина обдумала его слова, опустив взгляд, потом засуетилась, видимо, желая что-то спросить, но не зная как. В конце концов выдохнула и, показав ладонь, сделала второй рукой пишущее движение.
