– В общих чертах… – вильнул он. – Сам я, естественно, не осмелился докучать ей расспросами, ведь кто она, и кто я. Разумеется, некоторые из местных не упускают случая распустить грязные сплетни (часть из них могла осквернить и твои уши), что, мол, она родила троих внебрачных детей, а когда поняла, что возлюбленный на ней все равно не женится, удушила малюток во сне, за что и была четвертована. Сущая чушь! Да, именно чушь! – с нажимом и ноткой истеричности повторил Валет. – Я не верю ни единому слову! Леди Мадлен – девушка порядочная. Четвертование? Ха! Ты ведь видела, какая у нее подвижность в костях? Тут никаких других доказательств не требуется.
Твила неуверенно кивнула и помедлила, прежде чем задать следующий вопрос:
– Валет, а тебе не кажется все это странным, ну, что ты можешь с ней видеться и даже танцевать?
– Нет, – пожал плечами он, – с людьми всегда так: кто-то видит больше, кто-то меньше. И да, думаю, упоминать об этом излишне, но все-таки попрошу тебя не распространяться в деревне о сегодняшнем вечере. Сама понимаешь: честь дамы и прочее… Да и не люблю выставлять личную жизнь напоказ.
– Конечно.
Какое-то время они шагали молча. Впереди уже показалась деревня.
– Думаю, ты ей нравишься.
– Правда? То есть я хочу спросить: ты это серьезно?
Твила кивнула, на сей раз совершенно искренне.
– Да.
– А как именно нравлюсь: из серии «А парень ничего!» или «С таким я могла бы провести вечность»?
– Второе, – отозвалась Твила. – Ради мужчин, которые им безразличны, женщины не встают из могил.
Даже в лунном свете и даже краем глаза она увидела, как Валет густо покраснел.
Как Твила ни старалась, но за ужином утратила бдительность, потянувшись за имбирной булочкой.
– Что это?
Проследив за взглядом мастера, она тут же убрала руки под стол, но было уже поздно – он заметил.
– А ну-ка покажи!
И, не дожидаясь, пока она сама их вытащит (а Твила сжала пальцы в кулаки, а те для верности еще и спрятала в передник), он схватил ее ладони и подтянул к свету, заставив поморщиться от боли. Потом поднял на нее глаза и потряс ее же руками:
– Я еще раз спрашиваю, что это?
– Руки, – тихо ответила Твила.
– Это не руки, а клешни. Идем.
Он решительно отодвинул стул и откинул заткнутую за ворот салфетку.
– Куда? – испугалась Твила.
– Будем ампутировать. Тут уже ничем не поможешь. – Увидев ее отчаянный взгляд, мастер рассердился: – Смазывать идем, куда же еще!
Она поднялась из-за стола и под яростным взором Розы проследовала за ним в кабинет.
– Сядь.
Твила послушно села и, пока он рылся сначала в сумке, потом в ящиках стола, а затем на полках в поисках нужного средства, с интересом оглядывала обстановку. Она видела эту комнату лишь однажды, в самом начале, и то мельком, а теперь получила возможность рассмотреть все получше.
На простом рабочем столе, за которым она разместилась, клубились тонкие следы от пера. Тут и там виднелись чернильные пятна: они бежали не только по рабочей поверхности, но и крались по ящикам, танцевали на дешевых бумажных обоях и даже поселились на корешках книг. Наверняка они обнаружились бы и под обложками, загляни Твила туда. Видимо, хозяин оставлял их по рассеянности, забывая вытирать пальцы, или, может, в крайнем возбуждении, осененный какой-то гениальной идеей, и в таком состоянии ему было не до пустяков.
Из угла на посетителей взирал страшный муляж из папье-маше. Это была голова женщины, весьма искусно выполненная. Одна ее половина ничем не отличалась от тысяч других женских голов (разве что материалом, из которого была сделана), а вторая бесстыже алела ничем не прикрытыми мышцами. Заметив уставленный на нее стеклянный круглый глаз, Твила вздрогнула и отвернулась.
Разглядывать полки с книгами было куда приятнее. Томиков было не так уж и много, но чувствовалось, что с каждым, если не считать чернильных пятен, обращались очень бережно. Все они были тщательно обернуты в обложки, хотя последние, как и сами книги, стоили весьма недешево. Здесь были самые разные переплеты: из мягкой телячьей кожи, из юфти[14], бархата и плотной цветной бумаги. На некоторых имелись металлические застежки и были выдавлены специальной печаткой красивые узоры.
Наконец мастер нашел нужное средство (оно отыскалось на самой нижней полке стеллажа) и уселся за стол напротив нее.
– Вытяни руки.
Твила положила их на стол.
Резко запахло мазью, а потом защипало пальцы, потому что он начал аккуратно смазывать их чем-то жирным и желтым. Твила представила, как завтра придет с такими вот руками в прачечную.
– Завтра никакой прачечной.
– Что?
– Вернее, не только завтра. Вообще туда больше не пойдешь.
– Но как же… Ведь никому больше не нужна работница.
– Ну и это тоже не выход. Что-нибудь придумаем.
– Но госпожа Уош…
– Я сам с ней поговорю.
