Эшес, не торопясь, порвал письмо на тонкие ленты и стряхнул их на пол. А потом резко задул свечу и, не раздеваясь, упал на постель. Рука нащупала что-то мягкое и теплое – одеяло с запахом сдобы и болотных огней. Он зарылся в него лицом и вдохнул аромат.
Этой ночью Твиле больше не снились мертвые моряки, призрачные корабли и погнутые монеты. Ей приснился мастер. Будто он пришел в комнату, сел на тюфяк и протянул ей черный тюльпан с трепещущими, как крылышки бабочки, лепестками.
Наутро она совершенно не помнила свой сон. Осталось лишь смутное ощущение чего-то волнительного.
Пелена мглы и дождя стерла привычный мир, изгнала из него цвета и превратила в одно мутное пятно, с мечущимися по краям тенями. Косые струи падали на дорогу, размывая ее и пожирая окружающий пейзаж.
Возникший на кромке видимости силуэт сперва можно было принять за очередную брешь во влажной завесе. Но вот контур очертился, послышалось приглушенное звяканье сбруи, и прямо из черноты выехал всадник.
Завидев впереди скопления крыш, он повернул туда. Остановившись возле постоялого двора на краю деревни, быстро привязал коня, шагнул к крыльцу и трижды требовательно стукнул в плотно закрытые ставни.
Внутри послышалось неровное шарканье, кто-то пробормотал: «Расстучался тут!», а потом взвизгнул отодвигаемый засов, и в проем высунулась недовольная физиономия старика. Из носа и ушей у него торчали седые пучки, а голову прикрывал мятый фланелевый колпак с нитками на месте оторванной кисточки. Повыше подняв свечу, старик смерил запоздалого путника недовольным взглядом.
– Мест нет, – буркнул он и собрался захлопнуть дверь, но мужчина ловко подставил ногу в дорожном сапоге.
– Я ищу хирурга.
– Нет здесь хирургов, поищи в другом месте.
Хозяин повторил попытку захлопнуть дверь, для чего хорошенько приложил ею того по ноге, но в зазор просунулась рука в перчатке. Войти мешала лишь дверная цепь. Незнакомец наклонился к самой щели, с полей его шляпы капала вода, но лица не было видно – только зубы и глаза поблескивали в темноте.
– Его зовут Эшес Блэк.
– Сказал же, нет в нашей деревне таких, поищи в соседней.
– Он из Бузинной Пустоши…
Услышав название, старик испуганно вскинул глаза, и даже нитки на его колпаке затряслись. Он глянул на коня за спиной незнакомца и сглотнул. К седлу был приторочен большой темный баул с серебряными пряжками.
– Не знаю я про это, господин, ничегошеньки не знаю! Господом Богом заклинаю, пустите дверь!
– Кто там, Онагр?
В проеме мелькнули папильотки и две круглых щеки.
– А ну вернись в постель! Вот ведь неуемная баба!
– Может быть,
– Она об этом месте ни сном ни духом, господин! Мы всего лишь простые…
Тут старик снова что-то увидел за его плечом, и на этот раз поседели его глаза, а сношенные, как старые стельки, губы беззвучно зашевелились.
Незнакомец тоже обернулся: там из нитей дождя и мрака сплелся силуэт огромного черного пса. Мягко переступая лапами, он шел по дороге прямо в их сторону, и разрезавшие небо молнии отражались в его глазах огоньками.
Старик тут же воспользовался секундной заминкой и захлопнул дверь. Скрипнул задвигаемый засов, и кто-то, всхлипнув, привалился к косяку с другой стороны.
Мужчина сделал шаг навстречу псу. Зверь замер в дюжине ярдов от него, а потом повернулся туда, откуда пришел, и кинул на него выжидающий взгляд.
– Так ты явился за мной? Чтобы отвести в Пустошь?
Глухой отрывистый лай.
Мужчина улыбнулся.
– Хороший песик.
