– И услышал Дунай: «Спасение в твоих руках», – серьёзным тоном продолжал Фед, – и спицы закрутились и потянули его от берега, от лодки и жены. Когда они остановились, вокруг не было ничего, кроме белого песка. Дунай упал на колени и в отчаянии воткнул железяки в землю. Ему показалось, что песок ответил ему толчком, тогда Дунай снова ткнул землю и снова почувствовал толчок.
«Лучше бы ты копал его, чем бить!» – услышал он голос жены.
Так он и сделал. Когда дело приблизилось к ночи, его руки зачерпнули первую воду. Он сделал глоток и возликовал: вода была пресной. Его несчастная жена уже спала. Он напился в одиночку, а потом копал до утра. Когда разлилось маленькое озеро, Дунай разбудил жену и сказал ей: «Я назову это озеро твоим именем, Омана!»
Через несколько часов вокруг озера собралось зверьё. Пустая земля отправила на водопой всех своих детей.
– Животные? На песке? – переспрашивал мэр. – Я, пожалуй, вздремну.
– Уже через неделю вокруг озера появились первые ростки, а через месяц – деревца. Посреди мёртвой солёной равнины разлилось живое пятно.
«Я счастлива, что выбрала тебя!» – каждый день говорила Омана, и Дунаю хотелось для неё большего. Каждый день он брал в руки спицы и просил у них помощи.
«Странные железяки, – думал Дунай. – Кому вы служите?»
Однажды спицы задрожали.
«Вы служите Великому Богу последних спиц! Это он помогает мне!» – догадался Дунай.
– Ну и ну! – захохотал Виру. – Вот так Дунай! Как можно поклоняться спицам? О, великий Бог гамаков, да не разорвутся твои плети от красоты наших женщин!
– С того дня Дунай спрашивал спицы обо всём: где построить дом, где устроить загон для скота, где вырастить дерево. Очень скоро пустой берег затянулся зеленью. Дюны зацвели. Но отчего-то это его теперь не радовало, с каждым днём Дунай становился всё грустнее.
«Муж мой, что случилось? – спрашивала его Омана. – Я верю тебе! Я счастлива с тобой! Наши дети уважают тебя! Чего ещё можно желать?»
Дунай не отвечал. Однажды, когда его грусть стала печалью, он взмолился:
«Великий Бог последних спиц, тоска изъела моё сердце. Жизнь тяжела, и жить мне тяжело. Я просил тебя дать мне семечковых плодов, и ты подарил мне яблони! Я просил показать туман, и ты устроил долгую ночь, чтобы охладить наше море. Я просил дать Омане музыку, и запели песчаные птицы! Отчего мне не радостно? Отчего я не могу растянуть своих губ в улыбке? Почему внутри горечь?»
Едва он сказал всё это – спицы вздрогнули, потянули его вон из города и усадили в центре пустыни. Они держали его там, пока Дунай не начал задыхаться от зноя и жары. Ему было невыносимо страшно, он чувствовал приближение смерти, но не сдвинулся с места, а только сидел и смотрел на пустой песок.
– Наверняка ему пришло озарение! – бубнил Виру.
– Точно, – кивал Фед. – Он считал последние секунды и ждал, что его глаза перестанут различать свет. И тут, в самое последнее мгновение, мир для него стал другим: пелена засияла розовым, песок больше не казался глупым и пустым, а небо – бессмысленно белым. Солнце не жарило, оно заливало всё вокруг теплом. Всё ожило и задышало, распахнулось ему навстречу и, кажется, обняло. Он подумал, что жизнь прекрасна, и мир прекрасен, и нет череды одинаковых трудных дней. Все его проблемы – обычные дела, которые просто надо делать, а не жаловаться на них и твердить самому себе: «Невмоготу».
«Я дурак! – воскликнул он. – Как мог я не видеть красоты?! Благодарю тебя, великий хозяин всего. Ты остановил меня для того, чтобы я увидел и понял счастье!»
Дунай вздохнул, улыбнулся и приготовился с благодарностью встретить последнюю темноту, но вдруг появилась Омана, и ему захотелось снова жить.
«Выпей-ка воды. Ты сидишь уже полдня. Ещё немного, и я не дозовусь тебя», – сказала Омана.
«Омана, я нашёл счастье!» – воскликнул Дунай.
Омана начала оглядываться и хмуриться: «Где же оно? Кто она?»
«Оно везде и во всём, – объяснял Дунай и радовался. – Только посмотри на эти песчинки! Видела ли ты, чтобы ещё кто-то так дружил? Возьми на ладонь одну – ты не заметишь её, а если она позовёт друзей? Вместе они прекрасны и умны, веселятся и строят барханы! И так в мире всё!»
Омана молчала.
«Ты, должно быть, решила, что я сошёл с ума. Но я здоров! – кричал Дунай. – Я узнал о счастье. И ещё: Бог последних спиц ни при чём, настоящий Бог – другой, он великий и мудрый, и он показал мне, для чего стоит жить».
«Как же его зовут?»
«Его зовут Бог без суеты, и он во всём! Прекрасна ли наша жизнь? Бесспорно, только посмотри кругом! Удивительна? Ну конечно, жизнь не перестаёт удивлять!»
«Жизнь – это сложное дело! Если Бог без суеты и правда мудр, он и сам жалеет наш пустой берег, а может быть, и весь мир. Должно быть, смотрит и думает: надо было всё здесь устроить не так…»
«Нет! – выкрикнул муж. – Бог добр и проницателен, всё он устроил как надо! Никогда не поверю, что он не любит наш берег. Наоборот, этот берег – его любимое место, здесь же много тишины и покоя – место как раз для него!»
