— Судя по всему. Так что карательная экспедиция была прекращена. Впрочем, Венеции это не сильно помогло. Дело в том, что городская казна была украдена пиратами. Которые обчистили также дома всех благородных семейств Венеции. И войско, собранное городом, стремительно таяло. Им ведь нечем было им платить… нечем кормить… Так что вернувшиеся войска оказались разгромлены Людовико.
— И все?
— Да, отец. И все. Венеции более не существует. В Ломбардию вторгся герцог Милана. Во Фриули вошли имперские войска, а Далмацию оккупировал король Венгрии. Город же не имеет ни денег, ни войска, ни будущего. Ведь из Лигурийского моря в Адриатику уже идет флот Генуи. Это конец, отец. Конец. Венеции больше нет. На нее набросились со всех сторон и норовят растерзать.
— Это хорошая новость, сын мой, — улыбнулся Мехмед. — Нам тоже не нужно оставаться в стороне от этого пира. И мы постараемся забрать венецианские города и острова в Эгейском море…
— Отец, — перебил его Баязид, — ты разве не понял, к чему я это все рассказываю?
— К чему? — на голубом глазу, переспросил султан.
— К тому, что мы — следующие.
— Вздор! Константинополь не Венеция!
— Кажется Иоанн уже устроил один раз нам тут тарарам. А, отец? И нам с тобой даже пришлось бежать.
— Это не он!
— Ты так в этом уверен? А я думаю, что Патриарх никогда бы не решился на такой поступок, если бы не был уверен в Иоанне. А значит они проводили переговоры и обсуждали этот погром…
Наступила тишина.
Султан пронзительно посмотрел на сына. Но тот не отводил взгляда, проявляя немалую твердость и решительность.
Правитель Османской Империи глянул на своих советников. И они… на удивление либо разводили руками, либо опускали взгляд. Судя по всему, им нечем было возразить на слова наследника.
Мехмед потер лицо и особенно глаза. В глазах почему-то потемнело, а в ушах загудело. На душе стало мерзко.
«Неужели сын прав?» — пульсировала в голове мысль.
Он нервно вздохнул и потянулся к золотым монетам, что Баязид насыпал горочкой перед ним. Крупные такие, красивые. Сверкающие хищными орлами.
Взял одну.
Медленно ее осмотрел… практически ощупал.
Безвольно расслабил пальцы, и монета со звоном упала на пол, а потом покатилась. Далеко покатилась. Остановившись в центре большого зала орлом вверх.
— Кофе[2]? — участливо спросил Баязид.
— Да-а-а… — неуверенно и растерянно произнес отец, мысли которого в голове совершенно скакали.
Сын кивнул стоящему у самых дверей неприметному слуге. И тот исчезнув на минуту, вернулся с подносом. Подошел со всем почтением к султану. Поставил поднос на небольшой декоративный столик, спешно принесенный другим слугой. Взял серебряный кофейник и осторожно налили немного крепкого, черного кофе в фарфоровые чашечки.
После чего поставил кофейник чуть в стороне и, кланяясь, удалился.
Султан повел мутным взором. Он был не в себе. Ему было тошно и дурно. А в голове плясали мысли одна дурнее другой.
Он уставился на поднос.
Нервно не то хмыкнул, не то хихикнул. И крутанул его, так, что он завертелся словно игровой барабан капитал-шоу «Поле чудес». Но не очень быстро. Из-за чего чашечки с кофе остались на нем стоять, хоть и сместились к краям. И даже напиток не расплескался.
А после того, как поднос остановился, взял ближайшую емкость и осторожно начал употреблять, наслаждаясь ароматом этого терпкого напитка. Сын же, заметив произошедшее, побледнел и замер с каким-то напряженным взглядом.
— А ты сынок, что же кофе не пьешь? — без задней мысли спросил султан.
Баязид нервно дернул подбородком и уставился на одинокую чашечку, наполовину наполненную кофе.
Медленно. Очень медленно протянул к ней руку. Постоянно косясь на отца.
Мехмед видя эту нерешительность сына еще раз вдумчиво понюхал кофе в своей чашке. Осторожно его попробовал, посмаковав эту бодрящую горечь. И, видимо, неудачно вдохнул. Из-за чего кофе попало не в то горло, и он закашлялся.
Сын, видно, только этого и ждал. И с видимым облегчением выдохнул, смело хлебнул кофе. Потом еще. Еще. А потом у него перехватило дыхание…
Отец прокашлялся. А вот сын…
Султан с удивление уставился на него. На то, как он хрипя упал на пол. На то как из его рта пошла пена. И на последние судороги…
В полной тишине.
Потому что никто не решился встать или что-то произнести.
— Он умер? — как-то глухо, словно не своим голосом спросил Мехмед.
И тут же к Баязиду подбежало несколько человек.
— Да, о Великий… — чуть дрожащим голосом, произнес один из них чуть позже.
— Это яд. — добавил второй.
— Не пейте этот кофе! Прошу! — воскликнул третий.
Мехмед нервно отшвырнул чашку, которая упала на пол и разбилась. Расплескав содержимое. А его дыхание перехватило.
До него медленно начало доходить происходящее.
Он вспомнил испуганный взгляд сына, который явно не хотел пить свое кофе.
«Значит знал, что кофе отравлен» — пронеслось у Мехмеда в голове. — «Значит он хотел меня отравить…»
Султан поднял глаза и окинул взглядом всех присутствующих. Они молчали и ждали его слова. Вывод, судя по всему, эти люди сделали такой же, что и их господин. Но…
