Иоанн отпустил руку Софьи, и та бросилась в объятья королевы, зарыдав в три ручья. Вместе с Евой. Видимо до ее сознания наконец дошло, что она сотворила.
— А я? А меня? — тихо спросил Владимир.
— А ты — мужчина, — также тихо ответил отец сыну. — Тебе невместно плакать. Давай оставим их вдвоем. Пусть девочки поревут. Им это полезно. У нас с тобой есть дела.
— Мне было страшно, — доверительно, произнес сын отцу.
— Когда падал?
— Да.
— Это правильно. Ты сегодня познакомился со смертью. И только у дураков, она не вызывает страх. Пойдем ко мне в кабинет, поговорим…
[1] Казимир III Пяст получил этот титул после завоевания владений наследников Даниила Галицкого. Но он умер, оставив после себя только дочь. Аристократия Польши и Литвы признали своим законным правителем ее мужа. Аристократию же Руси никто не спросил, в связи с чем, чисто юридически, прав на титул короля Руси у королей Польши после Казимира III не было, а его использование носило самовольный и незаконный характер.
[2] Формально это были владения Великого княжества Литовского, но правитель у этого княжества и Польши был один и тот же и центр власти все же находился в Польше, в то время как Великое княжество Литовское выступало как подчиненная, младшая территория.
[3] Земли по Волге вплоть до дельты реки Иоанн забрал в королевский домен, отделив владения Белого ханства от Синего и Черного для лучшего контроля за степью. А также для дел торговых. И на этих землях организовал две провинции.
[4] Иоанн не стремился загнать в колхозы все 100 % населения и земли, держа там около 70 % угодий.
[5] Конные станции были аналогом МТС 1930-х годов с поправкой на эпоху. Это были большие конюшни с запасом фургонов, плугов, борон и прочих буксируемых приспособлений. Действовали преимущественно в интересах колхозов.
[6] Это значит, что половина колец высечена из листа металла, а вторая половина — соединена заклепкой. В данном случае — плоской заклепкой.
Часть 3 — Привал на вулкане
Вино какой страны вы предпочитаете в это время дня?
Глава 1
Весна.
Многим людям она по душе, наполняя их сердца трепетом и радостью. Природа оттаивает. Природа оживает. Природа расцветает.
Иоанн же был в этом плане типичным носителем до крайности нестандартной оценки. Ранняя весна ему не нравилась категорически по вполне банальным причинам.
Снег начинал таять и все то дерьмо, что накопилось в его массиве за зиму, покрывало бренную землю одним сплошным ковром. Если добавить к этому слякоть, то картина становилась еще более целостной. Из-за чего, собственно, Иоанн и был особенно мрачный в это время года.
Понятное дело — пешком по всем этим «прелестям» он не ходил. Чай король, а не селянин. Но даже передвигаясь верхом на коне он все равно не мог избавиться от гнетущего чувства раздражения при виде всех этих весенних «красот».
Он-то наивно предполагал, что подобные вещи характерны для Москвы XXI века. Эпохи, где множество собак выгуливают всю зиму. И те, формируют своими экскрементами этот «ковер». Но нет. В XV веке животных, которые бегают и непрерывно срут где попало в непосредственной близости от крупных поселений людей оказалось еще больше.
Тут и лошади с их «продуктивными задницами», и многочисленные собаки — где домашние, а где и бродяжки, что вились вокруг поселения людей с надеждой на возможность урвать еды. А еще кошки, которые большей частью жили на улицах в те годы. И всевозможные дикие «пушистики», активно конкурировавшие с бродячими собаками и кошками за «место под солнцем», то есть, у кормушки. Из-за чего фекальный «ковер» по весне получался особенно плотным и добротным. В иных местах и десяти шагов просвета не наблюдалась.
Да, для растений то радость. Особенно по весне. Но эстетика…
Иоанн стоял у окна и смотрел на небо. Наблюдая за тем, как плывут облака. Опускать глаза по весне ниже он не любил…
— Красиво, — прошептал он.
— Красиво, — согласился нунций, который сидел на удобном диване в его рабочем кабинете.
Только король имел в виду небо, а Джулиано делла Ровере — обстановку в помещении. На минуточку первом полностью отделанном и введенном в эксплуатацию помещении дворца.
Два крепких и основательных дивана и четыре кресла из массива дерева, обитые кожей и мягкой набивкой. Такие тяжелые, что просто так и не подвинешь без особых усилий. С резными ножками, полировкой и прочими «рюшечками». Дюжина мягких стульев им под стать, только сильно легче.
Мощный дубовый стол с огромной монолитной столешницей — плахой. Слева и справа от «посадочного гнезда» шли колонки ящичков, закрывающихся на ключ. Рабочая же поверхность, частью отполированная, была покрыта зеленым сукном изумительного качества.
На нем стояли писчие принадлежности и зеленая лампа. А ацетиленовая, с зеленым стеклянным светоотражателем. И светила она намного ярче электрической своей товарки из «30-х», которой визуально подражала.
