Мы спрятали лица, и тут вертолет зашумел прямо над нами, раскачивая вершины сосен. Яркий луч осветил раскидистые ветви, отразился от воды, заскользил по камням и кустам. Стук лопастей отдавался в висках, сотрясал с головы до ног, но мы оставались неподвижны, словно были частью леса.
Наконец вертолет отлетел, но мы решили остаться у речки и не продолжать движение, пока опасность полностью не минует. Мы сидели у воды, слушая мелодичное журчание воды.
– От этих звуков хочется в туалет, – сказал президент.
– Так сходите, – ответил я.
Он встал и направился к растущим невдалеке деревьям. Мне тоже захотелось помочиться, и я пошел следом. Затем мы помыли руки в реке и снова двинулись в путь.
– Нам повезло, что сейчас весна, – начал я разговор. – Через пару недель солнце совсем не будет заходить. Без ночной темноты было бы труднее.
– Полярный день? – уточнил президент.
– Да, слышали о таком?
– Значит, он у вас бывает летом?
– Ага. У нас три лета: раннее лето, просто лето и позднее лето. Мы зовем их Таянье снегов, Полуночное солнце и Сезон урожая.
– Звучит красиво, – заметил президент.
– Правда?
– А ты так не считаешь?
– Никогда не задумывался о названиях. Для меня это просто время, когда невозможно нормально спать.
Мы все время петляли, никогда не шли напрямик. Мы то уходили вперед, то резко в сторону, а иногда даже пробирались назад, ступая по низкорастущим ветвям, чтобы не оставлять отпечатков на размытой почве. Если на дороге попадались камни, я прыгал по ним, а президент всякий раз жаловался, ставя на острый валун обмотанную пакетом ногу, и стонал, когда в кожу врезался обломанный край камня.
Было за полночь, когда мы выбрались из густого леса и стали взбираться на гору, покрытую каменистой твердой землей и редкими деревьями. Здесь, у ее подножия, я бы оставил квадроцикл, если б спокойно пошел охотиться в тайное место, указанное на папиной карте.
– Тут они нас никогда не найдут, – заметил я, взобравшись на скалистый выступ и протянув руку, чтобы помочь президенту. – Им даже на ум не придет, что мы могли сюда направиться.
Президент поднял на меня глаза:
– Имеешь в виду вверх по горе вместо того, чтобы спускаться вниз? Да, ты это хорошо придумал.
– Тут мы, скорее всего, будем в безопасности.
– Скорее всего? – Он отказался от помощи и, хрипя от натуги, попытался подтянуться и влезть на скалу самостоятельно.
– Ну, у них ведь есть вертолет, – объяснил я.
Президент наполовину осилил выступ, но ему удалось закинуть на него только одну ногу, так что я ухватил президента за пиджак и резко потянул. Он откатился на середину выступа и повалился на спину, громко хрипя. Отдышавшись, он ответил:
– Да, вертолет. Я чуть было не забыл о нем.
Когда президент пришел в себя, мы двинулись дальше. Мы шли молча, слишком уставшие, чтобы вести беседы. В голове у меня прокручивались недавние события.
– Что значит «моррис»? – прервал я молчание. – Вы повторяли это слово, когда вышли из капсулы. Это чье-то имя?
– Да, так зовут моего телохранителя. – Президент еще говорил с придыханием, но уже не так тяжело сопел. – Он не раз спасал мне жизнь.
– Наверное, он очень смелый. Он охотник? – Я придержал ветку сухой сосны, чтобы президент мог пройти.
– Не совсем. – Президент с благодарностью кивнул. – Но однажды он заслонил меня от опасности.
– Как это?
Президент остановился, чтобы перевести дух.
– Однажды мы полетели в Сиэтл, и я допустил оплошность: вышел к толпе, чтобы поприветствовать местных жителей. Тогда кто-то выхватил пистолет, но Моррис закрыл меня собой и получил пулю вот сюда. – Президент похлопал себя по груди. – Внутри остался осколок, у самого сердца. – Он сблизил указательный и большой пальцы так, что просвет между ними оказался меньше двух сантиметров. – Врачи сказали, что извлекать его слишком опасно. Но боюсь, рано или поздно этот осколок убьет Морриса.
– Он что, как будто живой труп? – спросил я, обернувшись на президента.
– Получается, так. Я предлагал ему выйти на пенсию, но он и слушать не хотел. И вот сегодня он снова спас меня, уговорив сесть в капсулу перед тем, как… – Он прервался на полуслове и глубоко задумался.
– Что с вами?
Президент поднес руку ко рту и уперся взглядом в землю.
– Президент?
– Что? – отозвался он. Его взор был устремлен вдаль, президент будто смотрел сквозь меня. Таким же взглядом он ответил сегодня на вопрос о человеке в костюме.
– Так, ничего. Ничего. – Он потряс головой и зашагал вперед. Но когда президент снова заговорил, то я понял по голосу, что мысли его блуждают сейчас далеко.
– И все же хорошо быть президентом: наверняка знаешь, что на твои поиски бросят лучшие силы.
– В смысле?
– Меня будет искать очень много людей.
– Но не в том месте.
– Почему?
– Человек в костюме сказал, что он выбросил этот ваш… Как там этот передатчик называется?
– Транспондер.
– Точно. Так что все будут искать вас не там, где нужно.
– Они быстро это поймут и прилетят сюда.
– Но только на рассвете. По крайней мере, так сказал тот человек.
– Я слышал, что он сказал, – раздраженно ответил президент. – Я там тоже был.
