Я сделал несколько шагов и остановился, президент чуть не врезался в меня.
– Обходите пепел и папоротник, – добавил я. – Если эти люди умеют выслеживать дичь, они заметят примятые листья. Ступайте по опавшей хвое. Коричневой. Осторожно ступайте.
– Еще советы будут? – С этими словами президент поставил ногу на землю. Что-то затрещало, и зашелестело, и пришло в движение. Он в ужасе отскочил назад, и из кустов вылетела, испуганно хлопая крыльями, куропатка.
– Да не шумите так. – Я многозначительно поднял брови.
Крепко сжав лук, я осторожно пошел к выжженной борозде. Мы пробирались через уцелевшие деревья, старались идти по вытоптанным зверями тропинкам и избегать луж и грязи. Приблизившись к тому, что осталось от дороги, я взобрался на поваленную ель и оглянулся на президента. Мне хотелось помочь ему, ведь в лесу он был явно не в своей тарелке. Уютный кабинет и множество помощников – вот к чему он привык.
– Не останавливайся, – проговорил президент. – Я сам справлюсь.
Но когда он попытался влезть на ствол, ботинок соскользнул, и он едва не свалился на землю, в последний момент ухватившись за ветку дерева.
– Ну же, – сказал я. – У нас мало времени.
Президент ничего не ответил, только посмотрел мне в глаза. Потом снова ухватился за сук, рванулся вверх и взобрался на ель. Он вытянулся во весь рост и посмотрел на меня, всем видом говоря: «Вот видишь, у меня получилось». В этот миг я почувствовал, как мы с ним похожи: нам обоим все время приходится что-то доказывать.
– Хорошо. Не забудьте: нельзя оставлять никаких следов. – Я наклонился и стер с коры ели полосу грязи, оставленную ногой президента.
– Что же здесь произошло? – задыхаясь от ужаса, спросил президент. Качая головой, он оглядывал пропахавший лес шрам: выкорчеванные деревья и тлеющий пожар. – Как так получилось? Я спокойно летел в самолете, а потом…
– Думаю, вас сбили те люди. Я уже пытался вам это объяснить.
– Но как? Это невозможно. Борт номер один практически неуязвим.
– Борт номер один? Так ведь президентский самолет называют? Ваш самолет?
Президент кивнул.
Мы продвигались вперед, и я рассказывал ему про все, что сегодня произошло. Про то, как я первый раз услышал вертолет, про Пату, про гранатометы и белые дымовые следы от снарядов.
– Значит, они водружали эти гранатометы на плечи? – уточнил он. – Наверное, какая-то новая модификация, что-то высокотехнологичное… Постой-ка. Мы же на горе. Это все объясняет. Только так они могли нас подбить. С земли снаряды просто не долетели бы до самолета. Но почему на борту не сработала ни одна защитная система? Только если… – Президент замолчал.
– Вы знаете, кто эти люди? – спросил я, вспомнив, как внимательно президент следил за мужчиной в костюме.
– Террористы?
– А тот, что появился из леса? Тот человек в костюме? Он сказал, что сделал что-то с капсулой, чтобы вы не могли из нее выбраться. Но откуда он мог знать, что вы спрячетесь в спасательной капсуле, а не разобьетесь на самолете? Вы точно его раньше не видели?
Президент замер. Когда я повернулся на него, мне показалось, что он меня даже не видит. Он стоял посреди леса, углубившись в свои мысли. Потом тряхнул головой и снова посмотрел на дорогу.
Мне показалось, что президент чего-то недоговаривает.
– Не могу поверить, что это не сон, – вздохнул он. – Мой самолет сбит, на меня открыта охота, и я карабкаюсь на какую-то гору. Да еще ботинок потерялся, и нога промокла. Идти просто невозможно.
Я посмотрел на его ноги. На одной – когда-то черный, а теперь коричневый от грязи ботинок, на другой – только промокший носок. Я запустил руку в карман и достал из него полиэтиленовый пакет. Опустившись на колени, я раскрыл его и велел президенту вставить в пакет ногу.
– Что? – переспросил он?
– Суйте ногу в пакет.
Он вытер с лица капли дождя, вздохнул и пробормотал:
– Нет, это все-таки происходит не со мной.
Я плотно закрутил пластик вокруг его лодыжки и завязал ручки пакета со словами:
– Готово. Теперь у вас есть ботинок.
– Да, и правда. – Его голос потеплел. – Спасибо, малыш.
– Оскари.
– Что?
– Меня зовут Оскари.
– А, приятно познакомиться, Оскари. Зови меня Уильям, или просто Билл.
– Билл? Почему не Алан?
– Так меня зовут дома. Мама всегда любила имя Билл.
– Билл, – повторил я, прислушиваясь к этому имени, но у меня оно звучало очень неестественно. – Нет, я буду звать вас президент. Так интереснее.
– Пожалуй. – Он подал мне руку: – Рад нашей встрече. Спасибо, что пришел мне на помощь.
Я кивнул головой и протянул свою руку в ответ:
– Добро пожаловать в Финляндию.
Президент властно, но не больно, сжал мою руку, и, когда он ее отпустил, мы еще пару секунд молча смотрели друг на друга сквозь изморось.
– Пойдемте, – прервал я молчание. – Нам нельзя останавливаться.
– Согласен. Иди первым.
Я выставил руки в стороны, чтобы не упасть, и пошел по стволу упавшей ели. Потом перепрыгнул на другую. Так мы и двигались, скача с дерева на дерево, огибая пятна пожарищ и куски дымящегося металла.
