– Выходит, вам повезло, что я вас нашел раньше, чем люди Хазара. Даже если бы вы сами выбрались из капсулы, то не выжили бы один, без меня. Я знаю лес, это мой дом. – Меня переполняла гордость. – С этим луком я могу прокормить и защитить вас. Ведь в этих горах есть медведи.
– Здесь водятся медведи? – Президент с опаской посмотрел по сторонам.
– Да, и много.
– И ты бы смог пристрелить медведя из этого лука? – В голосе президента звучало сомнение.
– Конечно. Это очень хороший лук.
– Ты уже пробовал?
– Да. Точнее, нет. Но мой папа убил медведя, когда ему было столько же, сколько мне сейчас. – Я нащупал в кармане папино фото.
– А сколько тебе лет?
– Двенадцать. Завтра тринадцать будет.
– Надо же, моему сыну тоже тринадцать. У меня еще дочка есть, ей одиннадцать.
– А на кого ваш сын любит охотиться?
Президент рассмеялся:
– Ну… вообще-то мы не ходим на охоту.
– Не ходите на охоту? – я недоуменно посмотрел на него.
Он пожал плечами и помотал головой:
– А вы знали, что бурый медведь – священное животное. И когда папа убил его, то устроили большой праздник, чтобы задобрить духа. А голову медведя насадили на самый высокий кол, чтобы его душа могла унестись на небо.
– Твой папа, похоже, смелый малый. Ты хочешь быть таким, как он?
– Папа научил меня всему, что знал сам.
– Это он тебе рассказал о том безопасном месте?
– Да, на папиной секретной поляне Хазар нас точно не найдет.
Но теперь, зная, на что способны те люди с вертолета, я в этом сильно сомневался.
У склона горы Акка, там, где лес редел и начинался труднопроходимый горный массив, мы решили остановиться и хорошенько все осмотреть. Я расфокусировал зрение, чтобы засечь какое-нибудь необычное движение. Позади нас все было тихо. Но когда я повернулся к горному хребту, лежащему впереди, то заметил зайца. Он подпрыгнул и замер, осматриваясь. Его четкий силуэт был точной копией тех мишеней, что вырезал для меня отец.
Я подал президенту знак остановиться, затем вскинул лук, бесшумно вложил стрелу, прицелился и взялся за тетиву. Как только я потянул за нее, меня охватила страшная злость: лук был для меня слишком большой и тяжелый. От него не было никакой пользы – одно напоминание о моей слабости. Крепко стиснув зубы, я со всей силы рванул тетиву. Но как и в прошлый раз, до щеки она не дошла.
И все же я выстрелил.
Тетива жалобно застонала и стрела выскочила куда-то в сторону. Ее крутануло в полете, и она ударилась о камни слева от цели.
Заяц не упустил шанс и улизнул. Секунду назад он был здесь, в другую – его уж и след простыл.
– Бывает, – прошептал президент, но я ничего не ответил.
Злой и пристыженный, я опустил лук и пошел за стрелой. Засунув ее в колчан, я оглянулся на лес. Мы далеко забрались, оставив позади густую чащу. Сверху было видно, как над ней кружит вертолет – маленькая красная точка с белым лучом.
Я посмотрел на президента и выпалил:
– Если бы у меня был лук поменьше, мой лук, я бы точно попал! Дурацкий лук. Могли бы сейчас поужинать зайчатиной.
– Не переживай, – ответил президент. – Значит, сегодня пропустим ужин. – Он направился ко мне, переступая с валуна на валун. – Да и вообще, я не особо люблю зайчатину. Другое дело – чизбургеры.
Он замолчал и уставился на траву между двумя заостренными булыжниками.
– Ботинок, – президент вдруг присел и поднял с земли свою находку.
– Это ваш? – удивился я. В лунном свете я отчетливо разглядел черную блестящую мужскую туфлю. Из тех, что вполне мог носить президент. Это явно был не ботинок охотника, да и у нас в деревне такую обувь никто не носил.
– Не мой, – он отрицательно покачал головой.
– А размер не ваш? Вдруг повезло?
– Не особо. Ботинок вроде подходящего размера, но он не на ту ногу.
– Жалко, – я посмотрел вокруг, чтобы разобраться, как здесь оказалась туфля, и заметил, что справа, на невысоком скалистом выступе в метре от меня, что-то лежит.
– Стой, где стоишь, – скомандовал президент.
– Что? – удивился я. С тех пор как мы убежали от бандитов, я принимал все решения. Ведь я знал свой лес, а президент был тут чужаком. Непонятно, с чего он вдруг решил стать за главного. Наверное, потому, что он взрослый, а я – ребенок. Взрослые всегда считают себя умнее остальных, и уж особенно если они президенты.
– Я велел тебе стоять, где стоишь. – Он властно сжал мое плечо и пошел к скале. Когда он оперся на камень, чтобы влезть на уступ, то тут же отдернул руку и посмотрел на пальцы.
– Что там у вас?
– Просто стой на месте. – Он крепко ухватился за скалу, подтянулся и забрался на уступ гораздо увереннее, чем до этого на поваленную ель.
Несколько секунд он молчал, и я услышал завывание ветра да отдаленный шум пропеллера. Тишину прервал голос президента:
– Отис. Господи, нет.
И тут я решил, что президент не может отдавать приказы в этом лесу, потому что, в отличие от меня, совсем не знает здешних мест. Перепрыгивая с камня на камень, я подобрался к выступу и залез на него, чтобы посмотреть, что же там лежит.
