Еще моросило, небо над нами только начало проясняться, и гору озарял бледный месяц. Его света хватало, чтобы разглядеть выжженную борозду, но в лесу, впереди нас, была непроглядная тьма. В ней мы решили укрыться от Хазара и его подручных.
– Похоже, там он и приземлился, – сказал президент, догоняя меня. Он говорил с одышкой, будто ему было тяжело дышать. – Мой Борт номер один, или другой самолет.
– А много их у вас было?
– Несколько.
– Теперь нет ни одного.
Президент издал звук, похожий на смешок, и я снова обернулся, чтобы заглянуть ему в лицо. Он тоже остановился и склонился, уперев руки в бедра.
– Да что ж со мной не так? – проворчал президент. – Нет, я, конечно, не самый подтянутый мужчина в Белом доме, но не настолько же все плохо. Теперь, как вернусь, буду чаще наведываться в тренажерный зал.
– Мы высоко в горах. Вы просто не привыкли к разреженному воздуху.
Он покачал головой.
– Не волнуйтесь, я о вас позабочусь. – Это и правда было похоже на сон. Я спасал президента США от сумасшедших охотников. Похоже, лидером сегодня предстояло быть мне. Я добавил:
– Со мной вы в безопасности.
– Да, малыш, должен признать, ты знаешь, что делаешь.
– Оскари, – отрезал я. – Не «малыш».
– Конечно, Оскари.
Мы продолжили свой путь по борозде, стараясь двигаться незаметно, переступая с дерева на дерево. Поломанные при крушении ветки, дождь, пожарища и заросли скрывали все наши следы. Добравшись до конца шрама, мы спрыгнули на землю и скрылись в темном лесу, у которого не было видно ни конца, ни края. Дорогу нам освещал только тусклый свет луны, пробивавшийся сквозь густые ветви.
– Стойте! – Я поднял руку, но президент все равно врезался в меня, толкнув вперед.
– Извини.
– Будьте повнимательнее, – сказал я, совсем как мой папа.
– Почему мы остановились?
– Надо подождать немного, чтобы глаза привыкли к темноте. Постарайтесь расфокусировать зрение.
– Что сделать?
– Расфокусироваться. Попробуйте немного скосить глаза.
– Скосить глаза?
– Тш-ш, просто глубоко дышите. – Я расслабил глаза и постарался ни на чем не задерживать взгляд. Папа говорил, что охотники сотни лет используют этот прием. Он хорошо работает на открытом пространстве, в лесу – похуже. Но если постараться, то боковым зрением можно заметить притаившихся животных. Сейчас мой туманный взор искал не дичь, а кое-что пострашнее: вооруженного человека, поджидающего нас в темноте.
Не увидя никакой опасности, я приложил к уху ладонь рупором и поводил головой из стороны в сторону, прислушиваясь. Заухала сова, что-то закопошилось в траве, а потом я услышал нежданный звук.
– Вертолет возвращается, – выпалил я.
– Я ничего не слышу.
– Сложите вот так руки и станете все слышать чутко, как заяц.
– Серьезно? – Президент повторил мое движение и обернулся в сторону шрама. – С ума сойти!
– Нам нельзя оставаться на месте. – Я набрал пригоршню хвои и сухих листьев, чтобы засыпать оставленные нами на земле отметины.
– И запомните, ставьте свою ногу туда же, куда ступаю я.
– А ты и вправду знаешь, куда идти? – недоверчиво спросил президент, оглядывая лес, который, наверное, для него казался стеной из одинаковых деревьев.
– Знаю.
И мы углубились в бор. Мы шли не меньше часа, все дальше уходя от вертолета, прочесывающего лес в поисках наших следов. Мы направились к вершине, где лежала секретная поляна, отмеченная папой на карте. Больше нам некуда было идти. Я знал, что завтра, когда я не вернусь из лесу, папа и его товарищи отправятся искать меня. И первым делом они пойдут туда. Наши мужчины – настоящие охотники. Они знают эти места, у них есть оружие, и это значит, что победа не обязательно будет за автоматами Хазара.
– Вам надо идти потише, ступайте осторожно, – обратился я к президенту.
– Я стараюсь.
– А топаете, как слон.
– Ну уж не как слон, потише…
– Опирайтесь на всю стопу. Люди думают, что надо ступать с пятки на носок, но так неправильно: получаются две точки соприкосновения. Вы так ходите, вот у вас и хрустит под ногами. А животные касаются земли один раз за шаг, поэтому и двигаются тихо. Попытайтесь ступать, как я объяснил. И не сопите так громко. – Мне казалось странным, что я отдаю приказания самому президенту. С другой стороны, мне было приятно почувствовать себя не ребенком, но взрослым мужчиной.
Позади нас стрекотал вертолет, водя прожектором из стороны в сторону. Я был уверен, что пилот отдает команды людям в лесу, и мне очень хотелось узнать, близко ли Хазар. Рыщет ли он по бору или сидит в вертолете с взведенным ружьем?
Вертолет все время кружил где-то позади, освещая верхушки деревьев, но один раз удары его лопастей стали громче, и он начал быстро приближаться, словно заметил нас. Мы тут же бросились в укрытие.
– Ложитесь!
Мы повалились в грязь у узкой горной речушки.
– Сюда, – прошептал я, ползя к выступающему берегу. – Медленнее. Резкие движения привлекут их внимание.
Мы лежали бок о бок, прижимаясь к каменной стене, низко опустив головы.
– Главное, не смотрите наверх. А то свет отразится от лица.
– Паршивый у меня выдался денек, – пробормотал президент.
– И у меня, – признался я.
