Наконец, я нашел в себе силы отвести взгляд от горных вершин и посмотреть внутрь морозильной камеры. Я набрал полную грудь холодного воздуха, повернулся, сделал несколько шагов и наклонился над коробкой, чтобы увидеть…
Голову оленя. Она лежала на красном от крови подтаявшем льду и была сильно наклонена, видимо, чтобы рога поместились в коробку. Я сразу понял, что это молодой олень, крупное животное не влезло бы в такой ящик.
В мою сторону был повернут заплывший глаз, в нем почти не отражался свет. Кончик мясистого розового языка касался приоткрытых черных губ. Я смотрел на лужу густой крови на дне коробки. Летавшие в воздухе снежинки касались ее и становились красными, перед тем как исчезнуть.
Тот, кто убил оленя и отрезал ему голову, оставил небольшую часть шеи, из которой торчала деревянная стрела. Она была очень похожа на те стрелы, что дал мне Хамара. Даже перья такие же.
Я пытался понять, что лежит передо мной. Конечно, я видел, что это оленья голова с рогами, но я не мог разгадать, почему она здесь оказалась. Какой в этом смысл?
Я обошел поляну, присмотрелся к деревьям, повернулся к склону, на который вскарабкался пару минут назад.
Ничего.
Я снова подошел к морозилке, чтобы получше осмотреть оленью голову. И тут мне бросился в глаза клочок бумаги, прикрепленный ко внутренней стороне крышки.
Маленький белый листок, сложенный вдвое, приклеенный на кусочек скотча.
Ледяными дрожащими пальцами я отцепил послание. Неприятная догадка закралась в душу. Тот, кто убил оленя, не случайно положил его голову на лед, не случайно принес ее сюда. Похоже, я понял, кто это сделал.
Я неуклюже развернул записку, пальцы не слушались, будто чужие. Когда я увидел знакомый почерк и прочел всего три слова, написанные шариковой ручкой, земля ушла у меня из-под ног.
В эту секунду я словно вылетел из тела и сверху смотрел на себя, маленького мальчонку, не способного даже натянуть тетиву лука. Мой собственный отец и тот не верил, что я принесу хоть что-то из леса.
Папа указал мне не место, где стоит охотиться. Он отметил красным крестом обманный путь, на который я, неудачник, должен ступить, чтобы не опозорить его.
С самого начала мое испытание не сулило ничего хорошего.
Без сил я опустился на землю рядом с морозильником, глаза наполнились слезами. Съежившись на снегу, я страдал от осознания своей никчемности. Ужасное чувство. Никогда в жизни мне не было так тошно. И я еще пытался убедить себя, что отец в меня верит, ждет, что я принесу из леса хороший трофей! Теперь я знал правду: никто на свете не верил в меня. Папа так отчаянно уговаривал Хамару начать мое испытание только потому, что подстроил этот обман с головой оленя.
– Оскари?
Я вытер слезы и поднял глаза на президента. Он стоял на краю так называемого секретного охотничьего места, вокруг него кружил снег.
– Оскари, ты в порядке?
– Уходите. – Я повернулся к нему спиной и побрел в противоположную сторону. Дойдя до деревьев, я уселся на холодный валун и уставился вдаль, злясь на себя за слезы, бегущие по щекам.
Президент подошел ко мне, громко шаркая и тяжело сопя. Видимо, подъем сюда ему дался непросто. Он сел рядом и наклонился ко мне:
– Что-то случилось?
Я молча подал ему записку. Президент взглянул на нее и протянул обратно.
– Вы видели голову? – спросил я.
– Да.
– Это папа подложил. Пристрелил оленя, чтобы я не вернулся с пустыми руками, не опозорил его. – Я скомкал бумажку и бросил ее на снег. – Даже папа в меня не верит. Я не охотник, я никто.
– Твой папа просто хотел помочь.
– Он считает меня неудачником.
– Уверен, что это не так.
– Почему же тогда он так поступил?
– Просто он любит тебя и хочет поддержать. Ты ведь его сын.
– Папа сказал, что я умный парень. Он что, считает, что умно поступил? – проговорил я в пустоту.
– Эй, посмотри на меня.
Я вздохнул и повернулся к президенту, впервые рассмотрев его при дневном свете. У него было доброе лицо и такой взгляд, от которого мне стало совсем грустно. Я не хотел, чтобы меня жалели.
– Какой же ты неудачник? Ты спас мне жизнь.
– Да любой бы смог.
– Но меня спас именно ты, а не кто другой. Ты нашел меня, увел от тех ужасных людей, спрятал наши следы. На такое способен только охотник. Понимаешь?
Я пожал плечами и вытер нос.
– Я в тебя верю, Оскари. – Он снял с пиджака значок и прицепил его мне на куртку.
– С днем рождения. Сегодня тебя признают настоящим мужчиной.
Я посмотрел на американский флаг у себя на груди и шмыгнул носом:
– Слабо верится.
– Знаешь…
Неожиданный хлопок заставил нас обернуться. В небо над нами поднялась полоса белого дыма. Сигнальная ракета загорелась красным светом, взорвалась, как праздничная петарда, и полетела к земле.
– Это то, чего мы боялись? – спросил президент, следя за ее полетом.
– Да. – У меня скрутило живот и зазвенело в ушах. – Они нашли нас.
