– Мне вы можете доверять.
– Я не про тебя, а про того, кто все это устроил. Кто связал парашюты у ребят из охраны. Боюсь, что это сделал человек, которому я доверял.
– Кто?
– Мужчина, которого мы видели у капсулы.
– Хазар?
Президент помотал головой.
– Тот, что в костюме?
– Мне кажется, я знаю, кто он. Даже думать о такой возможности не хочется. Да и как бы он смог все провернуть?.. Нет. – Президент снова помотал головой. – Быть такого не может. – Он снова замолчал, и стало ясно, что больше президент ничего не собирается мне говорить.
– Не пора ли вам вздремнуть? – предложил я, старательно зевнув. – А я пока покараулю.
– Лучше ты поспи, а я подежурю. Я ведь взрослый. – Он осекся, будто решил, что его слова могут меня обидеть. – Я хочу отплатить тебе.
– Вы мне ничего не должны. Я ведь и так собирался прийти сюда, чтобы всю ночь выслеживать добычу. Вместо охоты я посижу, подежурю. А если замечу медведя или оленя, то тут же пристрелю. – Я поднял лук, чтобы президент убедился в моих намерениях. – Глядишь, еще и добуду трофей.
– А что, если те люди найдут нас?
– Я услышу их раньше, чем они нас заметят.
– Хорошо, разбуди, если что-то услышишь. Буду держать его наготове. – Он показал мне пистолет и положил его рядом с собой. Когда президент открыл было рот, чтобы снова предложить свою помощь, я отрицательно замотал головой:
– Поспите немного.
Грустно вздохнув, президент лег на землю, укрылся одеялом и заерзал. Наконец, найдя удобную позу, он сказал:
– Спокойной ночи, Оскари.
– Спокойной ночи, президент.
Как оказалось, президент храпит во сне. Поначалу мне было даже смешно, но потом издаваемые моим спутником звуки начали сильно раздражать. По своей громкости сопение и посвистывание президента могло соперничать только с завыванием ветра, приносившим снег в наше укрытие. Но, несмотря на метель, в пещере было так тепло, что глаза слипались. Как мог, я старался побороть сон: тряс головой, хлопал себя по щекам, прохаживался по плато. Я даже решил насобирать веток для костра, но и это не смогло побороть сонливость. Как только я сел у огня, мои усталые глаза заволокло пеленой.
Битва была проиграна – я оказался в плену странных видений. Вот Хамара разочарованно качает головой, а рядом стоит отец, понурив голову от стыда. Вот лежит раздавленный деревом квадроцикл, а с угольно-черного неба падают огненные шары. Мертвые глаза Пату смотрят, как я безуспешно борюсь с тетивой. Все события дня смешались в одном жутком кошмаре. И сквозь тяжелый туман ночного бреда до меня донесся странный хриплый звук.
– Хуум! Хуум!
Протяжное сопение вывело меня из забытья, заставило открыть глаза. Я не сразу понял, куда попал, а потому резко схватил лежащий на коленях лук и вскочил на ноги. В морозном утреннем воздухе летали снежинки, от костра остались только тлеющие угли. Затуманенным взором я оглядел пещеру и вспомнил события вчерашнего вечера. Все внутри меня скрутило, будто чья-то ледяная рука пробила мне грудь и стала медленно сжимать сердце.
Но из-за темных туч пробивались первые лучи, близился рассвет, а значит, нам надо было продержаться всего пару часов, пока нас не найдет папа. Да и спасатели наверняка уже близко, ведь мужчина в костюме сказал, что солдаты к утру сообразят, где нас искать.
Я посмотрел на спящего президента. Мне до сих пор не верилось, что этот мужчина, свернувшийся калачиком под моим старым одеялом, – глава Соединенных Штатов Америки. Снова раздалось протяжное сопение, и я понял, что не президент издавал этот звук. Он тяжело дышал, но больше не храпел, а это значило только одно…
– Хуум! Хуум!
Лось! Это же рев лося!
Мой мозг тут же проснулся. Я пригнулся к земле и осмотрел склон, прищурившись, чтобы ничего не упустить из-за назойливо летающих вокруг снежинок. Белая земля пестрела просвечивающими через пудру снега камнями и неряшливо торчащими клоками травы. Морозный воздух обжигал ноздри на вдохе и превращался в туманные облачка на выдохе. Я был внимателен к деталям, но не увидел ничего, кроме нескольких кривых деревьев с чахлыми ветвями. Где-то там был лось. Я вложил стрелу в лук и, пригнувшись, вышел из пещеры.
Сердце неистово забилось. Я больше не думал о президенте, для меня сейчас ничего не существовало, кроме лося, которого я собирался убить. Он не посмеет убежать, как тот олень, которого спугнул вертолет. Лось станет моей добычей, и, несмотря на все случившееся, я выйду из леса с рогатой головой за плечами.
Беззвучно ступая по плато, я всматривался в снег, в надежде увидеть след раздвоенного копыта или лосиный помет. Снова раздался рев.
– Хуум! Хуум!
За спиной, слева.
Я повернулся в сторону папиного секретного места и расслабил глаза. Я успокоился и замедлил дыхание, надеясь увидеть лося боковым зрением. Получилось. Он стоял метрах в десяти от меня, на каменистом склоне, усыпанном валунами и редкими сухими соснами, – крупный лось с сильными задними ногами и горбатым загривком. Он наклонил голову к земле в поисках еды, и я залюбовался его великолепными ветвистыми рогами.
