– Оскари, а насколько велико это озеро?
– Оно очень большое. Но мы уже должны были куда-нибудь подплыть.
Я остановился, повернул лицо против ветра и глубоко втянул воздух.
– Чем это пахнет?
Президент тоже остановился и, вытерев лицо, принюхался. Он повертел головой по сторонам и спросил:
– Бензин? Какое-то горючее?
– И мне так кажется.
– От вертолета, думаешь, выхлопы?
– Нет, по-другому пахнет. Сильнее.
И тут что-то привлекло мое внимание, проплыв мимо. Что-то серебристое, сияющее, покачивающееся на волнах. Я вытянул руку и загреб воду, чтобы неведомый предмет подплыл ближе. Я взял его в руку и вытащил из воды.
– Рыба? – изумился президент.
– На плотву похожа, – ответил я, засмотревшись, как солнце играет на ее чешуе. Она переливалась зеленым, синим и красным, как капля бензина в луже.
– В этом озере полно плотвы. И лещ с окунем водятся, – проговорил я.
– Дохлая? От чего?
Я помотал головой и с удивлением заметил, что недалеко от нас плавают, поблескивая на мягких волнах, дохлые рыбы. Сначала их было немного – две-три плотвички, но очень скоро мы оказались окружены ими. Сотни всплывших рыбешек переливались на поверхности озера Туонела.
– Да что же тут случилось? – Президент с недоумением смотрел на испещренные серебряными точками волны.
– Что-то попало в озеро, – предположил я, потерев большой палец об указательный: вода была маслянистой. На губах чувствовался ее неприятный вкус. – Похоже на топливо.
Теперь я не сомневался, что озеро затянуто бензиновой пленкой: оно мерцало всеми цветами радуги, когда на него падал солнечный свет.
– Откуда тут взяться бензину? – недоумевал я.
– Посмотри!
Мы проплыли еще немного, и я увидел впереди, в густом тумане, огромный бело-синий хвост. Он был больше моего дома и, прямой и острый, торчал из воды, будто нож. С одной стороны на нем красовался яркий флаг США.
– Это мой самолет, – сказал президент. – Борт номер один.
Мы подтолкнули морозильник еще ближе, и я, не веря своим глазам, уставился на махину разбитого самолета, напоминавшую выплывшего из тумана призрака.
– Значит, он сел на воду. – Президент оглянулся, будто хотел увидеть след, оставленный самолетом. – Всю ночь был тут. Почему же не утонул?
Подобравшись еще ближе, мы увидели почему. Самолет приземлился на воду, как и сказал президент, и проскользил по ней, пока не врезался в один из небольших островов.
Нос самолета уткнулся в отмель и, как огромный указатель, смотрел на растущую невдалеке березку. Остальная часть машины была в воде, так что двигателей совсем не было видно. Часть хвоста тоже скрыло озеро, и тянущаяся через весь самолет голубая полоса исчезала из виду, расчертив самолет только наполовину.
– Он необъятный! – Я покачал головой и замер, не в силах отвести глаз от самолета. – Моя деревня не такая длинная.
– А в высоту он двадцать метров, как шестиэтажный дом.
– Президентский самолет… – Я покрепче ухватился за морозилку и расслабил ноги, так что их подхватило и закачало слабое течение.
– Необъятный, – снова выдохнул я. – И он весь ваш?
– Можно и так сказать. – Президент посмотрел на самолет и наклонил голову. – На борту было много людей. Не весь экипаж, но… – Он оборвал фразу на полуслове.
Я оторвался от призрака самолета и посмотрел на президента. Его лицо исказила боль.
– Может, с ними все хорошо? – сказал я, сам не веря своим словам.
Половина самолета ушла под воду, а на боку виднелся длинный черный обгорелый след. Он начинался под крылом и шел до самого хвоста. Наверное, этот след оставила одна из ракет, которые вчера ночью выпустили в небо люди Хазара.
– Подбили его, – сказал президент. – Как ты и говорил. – Он набрал полные щеки воздуха и с шумом выпустил его. – Носовая часть самолета над водой, может, кому-то и удалось выбраться.
Треск вертолета заглушил слова президента. Но на этот раз его жужжание не стихло вдалеке, оно нависло над нами, а потом стало приближаться. Озеро заволновалось, и в разные стороны от нас побежали волны. Я посмотрел вверх и увидел приближающийся темный силуэт, быстро принимавший очертания вертолета, чьи лопасти разгоняли туман.
– Неймется им! – воскликнул президент. – Оставят они нас когда-нибудь в покое?
С вертолета сбросили веревки, и они ударились о воду в метре от меня.
– Переворачивай! – скомандовал президент.
– Что?
– Переворачивай!
Я с секунду пытался понять, о чем это он, и, как только до меня дошло, мы сразу перекувырнули морозильник вверх дном, так что крышка исчезла под водой.
Веревки покачнулись, и у меня над головой показались чьи-то ботинки, ноги. И вот на нас уже спускались солдаты Хазара с автоматами наперевес.
– Ныряй! – закричал президент, и мы скрылись под водой, чтобы заплыть под морозильник, под которым образовался воздушный карман.
– И что теперь? – раздался мой голос в кромешной тьме. – Есть идеи?
Президент сплюнул воду и громко засопел, но ничего не сказал.
– Как насчет самолета? – Под морозильником мой голос звучал тихо и сдавленно. – Можно попасть внутрь незаметно?
– Может быть, не уверен.
Что-то ударилось о дно морозилки. Веревка, а, может, чьи-то сапоги или руки.
