– Они нас, того гляди, схватят, – заволновался я. – Как? Как нам попасть в самолет?
– Не знаю я! – прокричал в ответ президент. – Оскари, я правда не знаю.
– Так надо узнать! Давайте, президент, поплыли к самолету.
Морозильник начал подниматься, мы резко нырнули и поплыли под водой к президентскому самолету.
Грохот вертолетных лопастей стих до глухих размеренных щелчков; волны над головой казались раскачивающейся крышей. Накренившийся Борт номер один представлялся огромным монстром, который схватился крылом за дно озера. Его массивный корпус словно повис над черной бездной, и было ощущение, что от маленького толчка вся махина пошатнется и покатится назад, на дно озера, где навсегда исчезнет в холодных глубинах, кишащих нечистью с длинными щупальцами и острыми клешнями.
Я гнал эти мысли прочь и что было сил греб в сторону самолета.
В мутной воде загадочно мерцали иллюминаторы. Их красные, зеленые и оранжевые лучи, которые то загорались, то снова гасли, напомнили мне об огоньке на спасательной капсуле, что я сначала принял за инопланетный корабль.
Подплыв ближе, я увидел, что один подбитый двигатель беспомощно болтается на крыле, а второго и вовсе нет. Ракета сбила его, разорвала обшивку крыла и оставила на самолете длинный черный рубец.
Большая дыра зияла в фюзеляже, прямо над крылом. Вслед за президентом я заплыл через нее в самолет, едва не задев острый погнутый металл. Мы вынырнули под самым потолком, где образовался небольшой воздушный карман. Я старался успокоиться, не дышать так жадно, но никак не мог совладать со страхом. Предчувствие, что мы утонем в этой подводной ловушке, пробралось мне в голову скользкой змеей.
– Думаете, зря мы сюда приплыли? – спросил я президента, надеясь услышать в ответ «нет, не зря».
– Пока не ясно, – сказал президент. – Мы сейчас в секретарском отсеке, нам надо плыть ко мне в кабинет. Туда и на верхнюю палубу вода не могла подняться. – Воздуха было мало, и голос президента звучал глухо.
– А мы сможем туда попасть? – Я гнал прочь закравшийся в душу ужас.
– Возможно. Но путь не близкий.
– Надеюсь, он не затоплен. – Меня пугала мысль о том, что я утону здесь, где никто меня не найдет. Тогда папа никогда не узнает, что со мной случилось, и всю оставшуюся жизнь будет прочесывать лес в поисках моего тела.
– Я тоже надеюсь. Плыви за мной.
– Хорошо, – ответил я, и мы снова нырнули под воду и поплыли внутрь самолета.
Мне чудилось, что мы попали в иной, страшный мир. Светодиодные ленты, протянутые вдоль коридоров, окрашивали воду в тусклый красный цвет крови. Они то загорались, то выключались, иногда неожиданно вспыхивали зеленым или желтым светом, но через секунду снова гасли.
Слабое течение несло с собой всякого рода вещи. Сумки, портфели и бумаги медленно проплывали мимо, как в невесомости. Один ботинок. Пиджак, колыхающийся как медуза. Декоративная подушка, что поднялась из глубины и проскользнула мимо меня странным доисторическим зверем. За раскачивающимися дверьми виднелись пристегнутые к креслам мертвые тела. Их руки ужасающе покачивались, а волосы опутывали головы, как водоросли. Темнота скрывала и другие, странные силуэты, притаившиеся в глубине, как подводные чудища.
Всякий раз завидя просвет между водой и потолком, мы выныривали на несколько секунд, чтобы глотнуть спертого воздуха и снова уйти под воду, пробираться сквозь дебри дрейфующих предметов. Мы продвигались все дальше и дальше, поднимаясь по белым от россыпи бумаг коридорам, протискиваясь сквозь дверные проходы. В сильно накренившемся самолете все казалось повернутым под непривычным углом, и я порой не понимал, где верх, а где низ. Местами в воде плавало столько хлама, что висевший за спиной лук увязал в нем, так что я решил снять его и взять в руку, чтобы плыть побыстрее.
Каждый раз, ныряя после короткой передышки, я думал, что этот раз – последний. Что мы заплывем в тупик, перед глазами потемнеет, вода зальется в легкие, и мы потеряем последнюю надежду выжить.
– Почти добрались, – сказал президент, когда мы в очередной раз вынырнули отдышаться.
Я посмотрел на его лицо в тусклом свете и молча кивнул.
– Ты в порядке? – спросил президент.
Я снова качнул головой.
– Страшновато, да?
– Ага.
– Осталось немного. Готов?
Я глубоко вдохнул и хотел снова кивнуть, как что-то ударилось о мою ногу. Я тут же попытался оттолкнуть невидимый предмет ногами и руками и, запаниковав, поднял тучу брызг и налетел на президента. Перед глазами возникли жуткие картины: монстры из глубин и те неясные силуэты в темной воде самолета.
– Все хорошо, – попытался успокоить меня президент. – Все хорошо.
Но я едва мог разобрать его слова. В ушах у меня пульсировала кровь, и я пытался избавиться от этого наваждения, яростно колотя по воде, заполняя брызгами маленькое безводное пространство.
– Уберите это от меня! – взмолился я, прижимаясь спиной к президенту. – Уберите!
Пытаясь высвободиться, я оттолкнул президента к стене и нечаянно выпустил лук.
В эту секунду я увидел лицо.
С тихим всплеском на поверхность всплыло тело.
