Президент направился прямиком к приборной панели и, остановившись между двух кресел, навис над множеством кнопок, выключателей, циферблатов и экранов. Половина из них была выключена, но оставшиеся призывно светились.
– Должно же здесь что-то дельное быть. Радиопередатчик какой-нибудь. – Президент разглядывал циферблаты, давил на все подряд кнопки и недовольно мотал головой.
– И как им удается запомнить, что и когда нажимать?
Он наклонился вперед и положил руку на рычаг.
Тотчас самолет содрогнулся и затрясся в попытке завести двигатели. На всю кабину заверещала аварийная сирена, и на панели приборов красным загорелись какие-то датчики.
Перепуганный президент отскочил назад, приводя рычаг в исходное состояние. Лампы на панели потухли, сирена замолчала, а самолет перестал вибрировать.
Президент взялся за спинку пилотского кресла одной рукой, прижав вторую к груди.
– Ужас. Чуть сердце не разорвалось, – пробормотал он и повернулся ко мне. – Удивительно – двигатели еще работают. Да, мне всегда повторяли, что этот самолет выживет в таких условиях, которые убьют обычный лайнер.
– Похоже, люди в таких условиях не выживают. – Я кивнул подбородком на скрюченное тело мужчины, лежавшее у кресла пилота.
Президент подобрал валявшийся между кресел пиджак и прикрыл им мертвого пилота.
Я отвернулся и посмотрел в окно, вниз, на неспокойное озеро в нескольких метрах от нас, и мне почему-то стало не по себе.
– Вы нашли радио? – спросил я президента. – Хоть какое-то устройство для связи?
Президент с секунду смотрел на меня, потом помотал головой.
– Если честно, я не представляю, как работают все эти приборы.
– И что мы теперь будем делать? Что делать?
Президент присел на краешек кресла, так что наши лица оказались на одном уровне, и положил руку мне на плечо.
– Эй, посмотри на меня, – сказал он, и я поднял глаза. – Оскари, у нас все получится.
– Но как?
– Надо просто сидеть здесь и ждать спасателей. Они уже наверняка выяснили, где мы.
– По спутникам?
Президент кивнул.
– По тем же, что и Моррис нас ищет?
– Скорее всего.
Я отвернулся и посмотрел на озеро за окном. Что-то в нем меня насторожило. Я приблизился к стеклу и внимательно поглядел вниз.
– Что там? – Президент встал, обеспокоенный моим нахмуренным видом. – Заметил что-то?
– Вода. Она поднимается.
– Серьезно? – Он подошел вплотную к окну и посмотрел на поверхность озера.
– По-моему, мы тонем. Мы не можем ждать спасателей здесь, надо уходить.
Но изменился не только уровень воды. Туман закрутился, как воронка урагана, а поверхность озера покрылась рябью, вода взволновалась, и поднялась большая волна. Мне вспомнилось разбившееся стекло папиной машины. Когда в него угодил камень, оно не разлетелось на осколки, но от пробоины во все стороны побежали сотни трещинок, образуя изломанный круг. То же самое сейчас творилось с водной гладью.
– Неужели вертолет? – прошептал я.
Самолет снова задрожал, но это была не яростная тряска, что несколько минут назад вызвал президент, сдвинув рычаг, а едва заметная вибрация.
– Да, – подтвердил президент мою догадку. – Вот только чей? Морриса или спецназа?
К дрожанию самолета добавились странные звуки, и мы посмотрели на потолок. Громкий скрежет раскатился эхом в кабине пилота, будто по крыше что-то протащили. Вслед за металлическим царапающим звуком послышались два глухих удара.
– На крыше кто-то есть. – Мое горло сдавил страх, и голос был едва различим. – Это что, ваши солдаты? – Отчетливый топот сапог отдавался эхом на всю кабину. – «Морские котики»?
Президент не ответил. Он пожал плечами и продолжил сверлить глазами потолок, будто надеясь, что обнаружит у себя способность видеть сквозь стены.
Кто-то прошагал у нас над головами к носу самолета.
– Не нравится мне это, – прошептал президент.
Мне все это тоже не нравилось. Я повернул голову в том направлении, куда направились нежданные гости. Шаги стихли над креслом пилота.
– Я всего две пары ног услышал.
– Всего две?
Я кивнул и посмотрел на президента. Только две пары ног. Мы оба понимали, что это значит. Наши самые страшные предположения подтвердились, когда в окне показалось перевернутое лицо.
Лицо Морриса.
Он явно удивился, завидя нас, а потом посмотрел президенту в глаза и оскалил зубы. С ухмылкой на лице и сияющим победным взглядом он походил на дьявола.
Моррис склонил на бок голову, помахал пальцами и скрылся из виду. В следующую секунду показалась его рука, прилепившая к стеклу что-то похожее на кусок пластилина.
Президент тут же схватил меня и потащил к двери с криком:
– Взрывчатка! Уходим отсюда!
Президент вытолкнул меня из кабины пилота, и я едва ли не кувырком влетел в кают-компанию, врезавшись с размаху в одну из кроватей справа от входа. Я споткнулся, упал на колено, но президент схватил меня и поднял на ноги.
– Не останавливайся! – прикрикнул он. – Иди! Иди!
Он подтолкнул меня вперед и с силой захлопнул за нами дверь. Мы пробежали центр связи и добрались до лестницы. Всю дорогу президент поторапливал меня, кричал, чтобы я двигался быстрее.
