Наполеон III попытался реанимировать исходный план Сент-Арно и двинуться в конце концов на Симферополь. Однако англо-французские полководцы рассудили иначе. Они задумали захватить Николаев, где у России находились верфи Черноморского флота. Для этой цели противник снарядил солидную эскадру в 90 вымпелов, которая и должна была пройти Днепровско-Бугский лиман, а затем, поднявшись по Бугу на север, взять Николаев. На входе в лиман стояли две крошечные крепости — Кинбурн и Очаков. 15 октября 1855 года неприятельский флот начал обстрел Кинбурна, а кроме того, на сушу высадился десант. Однако непогода осложнила бомбардировку, и обстрел приостановился. 17 октября море улеглось, и вся мощь англо-французской эскадры обрушилась на русских.
Пять часов длилась канонада, в конце концов наша артиллерия замолчала. Враг вошел в Кинбурн. Очаков мы эвакуировали сами и приготовились дать бой севернее, где находились основные русские укрепления. Противник попытался было сунуться, но, получив решительный отпор, понял, что Николаева ему не видать. Поболтавшись некоторое время в лимане, эскадра убралась восвояси. Надо сказать, что еще в сентябре Александр II лично приезжал в Николаев и вызвал туда героя Севастополя Тотлебена, чтобы генерал-инженер составил план обороны. Таким образом, намерения противника удалось предугадать, и его поход окончился закономерным провалом.
В сентябре 1855 года Александр II определил приоритетность дальнейших военных задач. Первой задачей провозглашалась оборона Крыма. Второй — восстановление боеспособности Южной армии и надежная защита Черноморского побережья и Новороссии[65].
26 октября 1855 года Александр II прибыл в Крым, лично осмотрел, как организована оборона полуострова, а 10 ноября приехал в северную часть Севастополя. Он изучил русские укрепления и, подойдя к солдатам, сказал им следующее:
«Благодарю, ребята, за службу! Благодарю, именем покойного государя, именем отца моего и вашего — благодарю вас. Я счастлив, что имею возможность лично благодарить вас за вашу геройскую службу; давно это было моим желанием»[66].
Напомню, что английские и французские пушки стояли неподалеку, на юге Севастополя. Солдаты оценили, что император готов рисковать своей жизнью ради того, чтобы ободрить их. Громкое «ура» стало лучшим ответом на речь царя. А противник приуныл. Стало окончательно ясно, что военного поражения России не случилось. Боевой дух русской армии высок, сам Александр II ездит по театру военных действий, а значит, сдаваться не собирается.
15 ноября у французов взорвался крупный склад, где они держали 30 тысяч килограммов пороха, множество бомб и патронов. Пожар распространился и на английские постройки, где взлетели на воздух снаряды. В результате коалиция потеряла убитыми и ранеными 300 человек. Четыре дня спустя вышла из берегов Черная речка и снесла палатки вражеской дивизии. 8 декабря 1855 года колонна майора Бирюкова выбила французов из села Бага.
Декабрь вступил в свои права, а союзники вновь изволили прогуляться по старым граблям. Опять их солдатам пришлось зимовать в легких палатках, плохих бараках и ямах. Но если в прошлую зиму чудеса бестолковости проявляли англичане, то теперь дезорганизованы оказались французы. Снабжение французской армии было до смешного нелепым. Так, например, интенданты заготовили немало припасов в Стамбуле, но командование об этом и не ведало. Медикаменты и другое имущество так и пролежало нетронутым до конца войны, в то время как болезни буквально выкашивали французов.
За один только месяц из 145 512 тысяч человек в госпиталях лечилось 13 418, а умерло 1763 человека. Свыше 6 тысяч больных пришлось отправить в Стамбул. В феврале госпитали приняли не менее 14 тысяч пациентов, а тиф унес жизни 1453 французов. Еще 9180 человек вывезли в Турцию, но из них более тысячи умерли в пути. В Стамбуле скопилось более 20 тысяч больных французов, которые продолжали умирать и на новом месте. В марте тиф убил у них еще 1830 человек. Страдания не обошли стороной и англичан. В марте 1856 года в их госпиталях лежало 4267 человек из 70-тысячной армии[67].
Что касается русской армии, то Горчаков подготовился к зиме заранее. По его приказу паек больного содержал 1 фунт говядины, полфунта круп, два фунта хлеба, а также сбитень с имбирем. К тому же солдаты покупали у местных жителей булки. Всех, кого только могли, разместили в крымских селениях, были построены и землянки, оплетенные хворостом[68]. Конечно, и мы сталкивались со множеством проблем, и у нас госпитали не всегда справлялись с наплывом раненых, однако в целом положение русской армии оценивается историками как сносное. Главным фактором, повышавшим смертность в русской армии, была необходимость переброски войск по суше. Долгие марши изнуряли солдат, в то время как противник осуществлял транспортировку на кораблях. То же самое относилось и к эвакуации раненых.
