Проводив своих русских друзей, Геринг, не теряя ни минуты, отправился назад в Берлин, благо, подвернулся попутный рейс только что сданного «Люфтштайкрафте» корвета «Герта», отправлявшегося к месту службы. Оказавшись на борту военного корабля, адъютант кайзера никак не мог удержаться от сравнений с кораблем русского миллионера и пришел к самым неутешительным выводам.
И дело даже не в комфорте. Будучи сибаритом по натуре, Геринг все же в первую очередь являлся пилотом и хорошо разбирался в технике. Русские ГДК оказались, как минимум, в полтора раза мощнее немецких того же класса, что давало изрядный выигрыш в скорости и грузоподъемности. Плюс к тому, яхта Колычева отличалась отменной маневренностью и легким управлением. Все вместе это привело к тому, что в Потсдам он прибыл в не самом лучшем расположении духа.
Как оказалось, император его ждал, и скоро он оказался перед Вильгельмом.
— Докладывайте, майор, — проскрипел тот, устраиваясь поудобнее перед камином.
Владыка Германии пребывал в крайне дурном расположении духа. Затянувшийся парламентский кризис, вызванный противостоянием с социал-демократами, вот уже который день портил ему настроение. Вызывая разлив желчи и портя завтрак. А тут еще ему доложили крайне неприятное и расстраивающее известие о взрыве и последовавшем за ним сильном пожаре в лейпцигской лаборатории с первым в мире экспериментальным атомным реактором или, как называли его сами немцы, — атомной машиной. Вильгельм Третий очень гордился успехами германских ученых в этой стратегической и самой передовой отрасли знания, глобальным первенством Берлина в раскрытии тайны ядерной энергии, и тут на тебе!
— Мой кайзер, — начал адъютант. — Сенатор Колычев покинул территорию рейха. Как мне было приказано, все это время я пробыл с ним.
— Я нисколько не сомневался в вашей исполнительности, — поморщился император. — Поэтому ближе к делу.
— Могу сказать лишь одно, ваше величество. Мой подопечный не был замечен в чем-либо предосудительном.
— Вот как… Но быть может, он проявлял к чему-нибудь особый интерес?
— Больше всего к своей красавице-жене, мой кайзер.
— Да, — не смог удержаться от усмешки Гогенцоллерн. — Фрау Колычефф обладает массой достоинств. Этот русский — настоящий счастливчик!
— Полностью разделяю ваше мнение…
— Но вас послали не затем, чтобы вы любовались русскими красавицами. Припоминайте, быть может, он интересовался новинками техники или какими-то научными исследованиями?
— Сенатор Колычев, конечно же, посетил множество предприятий и наши верфи, но…
— Что?
— Позволено ли мне быть откровенным?
— Черт бы вас побрал, Герман, конечно же, мне нужна правда!
— Как мне не печально это признавать, но русским нечего высматривать на наших заводах. Мы настолько отстали в разработке воздушных судов, что вряд ли нагоним их в обозримом будущем.
Некоторое время кайзер молчал. С одной стороны, мысль о том, что славянские варвары могли опередить германских инженеров, была ему до крайности неприятна. С другой, будучи человеком здравомыслящим, он это давно подозревал и теперь лишь убедился в справедливости своих мыслей.
— Интересовался ли герр Колычефф научными исследованиями?
— Нет, — качнул головой Геринг. — Разве что в паре библиотек просмотрел очень быстро подборки научных журналов.
— По какой тематике?
— По всем отраслям знания, список я подготовил. Но он их просто быстро листал, такое впечатление, что он искал нечто, но так и не нашел…
— Герман, ты все же глупец. Он гросс. Я слышал, сильные одаренные способны на всякие чудеса…
— Не могу знать, мой кайзер. Докладываю, что видел.
— Ладно, продолжай. Что его заинтересовало на заводах Цеппелина?
— Мне показалось, он был доволен тем, что увидел. И, как я уже сказал, это не очень хорошо для рейха, мой кайзер.
— Я помню, что вы говорили, майор, — поморщился Вильгельм. — С кем он еще встречался? Что особенного ты заметил?
— Я старался выглядеть простецом, чтобы втереться к нему в доверие. Ведь мы оба — летчики! Но он не захотел подпускать меня ближе, ощущалась какая-то отстраненность, а временами проглядывала даже холодная злость. Не знаю, с чем это связано, мой кайзер. Но, возможно, ему не нравится мое отношение к унтерменшам и всяким желтым. У него в команде сразу два офицера — азиата. Старпом и второй пилот. Вот им он полностью доверяет.
— К слову. С левыми из СДПГ или коммунистами он не виделся?
— Нет, и не упоминал ни разу.
— Хорошо. Эти предатели у меня уже в печенках! Герман, передайте своему Адольфу, чтобы на голосовании в бундестаге по закону о профсоюзах он обязательно провалил предложение социал-демократов. Пусть вносит поправки и окончательно похоронит проект!
— Да, мой кайзер, все будет сделано.
— Очень надеюсь, что получится лучше, чем в прошлый раз! — не без скепсиса посмотрел Вильгельм на своего адъютанта. Тот в ответ молча вытянулся перед императором.
