— Спросите у японских адмиралов… Надо, конечно, изучить, какими силами располагает агрессор. С линкорами корветы русских частников вряд ли совладают… но никто и не ставит целью победу в генеральном сражении. Воздушная война — это, по большей части, серия локальных стычек и боев. И тут куда большее значение имеет скорость, маневр и боевой опыт.
Негус, явно довольный тем, куда повернул разговор, величаво кивнул, выражая одобрение словам Марта.
— Я готов платить золотом. И оклады, и премиальные за уничтоженные или захваченные цели. Каковы сегодня расценки?
— Ваше величество, вопрос сейчас не в цене, а в логистике. Для флота нужна база и снабжение. ГСМ, боекомплект, питание экипажей, ремонтные мощности.
— Я готов выделить под эти цели все аэродромы страны! И столичный — Боле тоже.
— Не заметил там особой инфраструктуры, на поле даже нет покрытия, просто скошенная трава… — со сдержанным скепсисом отметил Колычев.
— Сезон дождей закончился, впереди почти полгода малого количества осадков, — бойко возразил ему Хайле Селассие, — что же до снабжения, это будет одна из задач отряда приватиров. Я рассчитываю, что часть эскадры займется как раз поставками всего необходимого от нашего великого северного союзника.
— Еще раз повторюсь, ваше величество, сейчас я могу говорить лишь от своего лица, для масштабных же поставок необходимо одобрение императора и Сената… Впрочем, полагаю, этим еще не поздно заняться. Вы ведь не собираетесь немедленно начать войну?
— Если бы это зависло только от нас, — горько усмехнулась императрица Менен. — Вы наверняка слышали, что в Италии достаточно политиков, желающих реванша. Как будто это мы напали на них сорок лет назад и пытались захватить чужие земли. Каждый день к нам приходят вести из Эритреи о том, что прибыл новый пароход с войсками, или новый воздушный корабль с бомбами. Они могут начать в любой момент, а нам, по сути, нечем ответить на их агрессию…
— Вы полагаете, ситуация настолько серьезна? — встревоженно спросила Саша, переглянувшись с мужем.
«Я тут не при чем, — ответил он ей через 'сферу».
— Боюсь, что так, — скорбно вздохнула супруга негуса.
— Так каков же будет ваш ответ? — вперил в гостей пристальный взгляд Хайле Селассие.
— Мне нужно все хорошенько обдумать, — медленно проговаривая каждое слово, сказал Колычев. — Собрать необходимую информацию, связаться с друзьями. Без этого я не смогу сказать вам ничего конкретного.
— Хорошо, — царственно кивнул владыка Абиссинии. — Мы подождем.
— Возможно, мне придется предпринять небольшое путешествие к вашим границам. Надеюсь, это не станет проблемой?
— Все, что угодно, — развел руками император. — В любом случае, у нас так мало зенитной артиллерии, что никто не сможет вам помешать.
Договорив, Хайле Селассие поднялся, давая понять, что аудиенция окончена. Он привык к уклончивым ответам европейских политиков и оставался по-прежнему уверен, что русский гросс прибыл сюда исключительно с целью помочь его многострадальной стране. А если он и ошибался на сей счет… что же, больше надеяться все равно не на кого.
— Интересная пара, — задумчиво заметила Саша, когда они возвращались к кораблю. — В них, а в императрице в особенности, чувствуется какая-то внутренняя… нет, не сила, в нашем понимании, но достоинство и готовность стоять до конца.
— Серьезная женщина! — подтвердил Март, кое-что выяснивший перед визитом к правящей чете.
— О чем ты?
— Ну для начала, Хайле Селассие — не первый ее муж.
— Вот как? — удивилась мадам Колычева. — Не часто встретишь монарха, пожелавшего стать вторым…
— Вообще-то он четвертый.
— Не может быть! Ты меня разыгрываешь?
— Вовсе нет. И кстати, это она, а не муж, — внучка и племянница прошлых негусов.
— Вот это да!
— Это еще что. Вскоре после их прихода к власти случился очередной переворот. Военные хотели вернуть на престол ее дядю, но мадам Менен собрала вокруг себя верных людей и лично повела их в атаку.
— Невероятно!
— Причем, не просто повела, а захватила для этой цели броневик.
— Господи, Колычев, ну откуда в этой дыре могла взяться бронемашина? Ты опять шутишь, а я тебе почти поверила.
— Ей богу не вру! — засмеялся Март и обнял свободной рукой жену.
Та в ответ прижалась к нему, и они так и летели над землей, наслаждаясь свободой и ощущением покоя.
Между тем, ситуация и впрямь складывалась не самая простая. Эфиопия находилась в кругу врагов, а внутри нее не прекращались смуты. Провозгласивший себя реформатором Хайле Селассие действовал крайне нерешительно, ограничиваясь, по существу, сменой декорации и не решая давно назревших проблем. Между тем, его страна была единственной, сумевшей сохранить свою независимость, а сам он пользовался определенным авторитетом в международных кругах. И уже в силу этого мог быть полезен… в будущем!
