Вот и цель - тяжелая дубовая дверь хозяйских апартаментов, способная, будь нужда, выдержать удары ручного тарана городской жандармерии и дать владельцу драгоценные минуты. На двери врезной замок, но главное препятствие, знали ифы, не он, а внутренняя щеколда, больше напоминающая засов, открыть которую снаружи - задача не для тривиального интеллекта. Ее расположение также было известно им с точностью до миллиметра.
Косматый извлек откуда-то из глубин балахона и споро собрал миниатюрную ручную дрель, примерил сверло к едва осязаемому углублению на двери, оставленному в предыдущие визиты, выстлал пол тряпицей, готовясь принимать в нее стружку и работа пошла. Один иф медленно, стараясь не выдать себя и товарища случайным скрипом или взвизгом металла, вращал ворот. Второй - капля за каплей что-то лил из спринцовки в отверстие.
Когда сверло встретилось с щеколдой не донеслось ни звука - косматый ощутил это самим касанием, не полагаясь на слух. Дрель, тряпица и спринцовка исчезли так же бесследно, как и появились. Косматый сменил инструмент на нечто, напоминающее шило и заковырял им в отверстии. Второй тем временем разминал пальцами а после и вовсе отправил в рот комок густой не то смолы, не то глины и извлек флакончик с лаком - им предстояло замаскировать собой отверстие по окончании дела.
Теперь полной тишины добиться уже не удавалось, но едва различимый даже в абсолютной тишине скрип шила о щеколду вряд ли был способен встревожить кого бы то ни было. Секунды на все про все и косматый отстранился от двери, уступая место напарнику. Тот, не прекращая жевать, уже занял позицию у дверей с крохотной духовой трубкой в руках, изготовился...
И в ту же самую секунду дверь распахнулась настежь, сбив с ног не успевшего отскочить косматого, взвизгнула, ударяясь о стену одна из крыс. Крупные, крепко сбитые фигуры выскочили из дверного проема, темной молнией метнулись безмолвные собачьи тени. Косматого зафиксировали лицом в пол, разжав челюсти и не позволяя раскусить зуб с ядом, буде таковой у него окажется. Его товарищ еще успел 'плюнуть' из трубки и взмахнуть невесть откуда извлеченным кинжалом, но тот лишь жалобно звякнул о горжет - иф умело бил по шее, как он думал не рискуя - и вот уже и он скручен так, что даже дохнуть больно. Заверещали крысы, задавленные двумя молчаливыми псами, не издавшими даже рыка. Все закончилось в считанные секунды.
Защелкали зажигалки и хозяйский кабинет озарился неровным светом масляных ламп. Опускать канделябр и разжигать его присутствующие поленились. За время скорого действа Горий Грызнов, еще на днях Настоятель, а теперь просто виконт Олесский даже не поднялся из кресла. Он привык посылать людей на рисковые операции, на смерть. Привык при этом сидеть недвижимо и дожидаться результатов. Роглаф Даллерсон, чадец, некогда прямой подчиненный офицер-башелье Грызнова на 'Гневе Альвира' и четверо его людей уже заволокли неудавшихся убийц в комнату и теперь просто стояли, ожидая распоряжений.
Бывший настоятель в демонстративной задумчивости побарабанил пальцами по подлокотнику, потом неспешно закурил.
- Дозорного в канализации убрали, - нарушил молчание башелье, коснувшись комуники. Дозорного брать живым распоряжения не было, потому его люди не церемонились, просто расстреляв того. Грызнов лишь кивнул, затянулся.
- Этого в подвал, - огонек сигареллы указал на выбритого и перескочил на косматого, - этого переместите за город. Обоих подготовьте. Спасибо, башелье, вы можете идти.
- Настоятель, - рыжий, невысокий, но крепкий и чем-то напоминающий бульдога чадец отвесил полупоклон. Его люди уже выносили пленных, не забыв, уходя, подхватить и трупики придушеных крыс.
Иногда недостаточно какой-то бумаги, чтобы люди, с которыми ты прошел одну войну и десятки стычек, перестали подчиняться твоим приказам. Бывший Настоятель кивнул, отпуская подчиненных. Точным, выверенным движением плеснул вино в бокал и, не глядя, коснулся комуники:
- Господин Рекский, мы закончили. Жду вас.
Получив, видимо, ответ, опустился в кресло, в котором провел большую часть уходящей ночи. Пригубил напиток.
Карета, не бричка, а полноценная гербовая карета с восстающей серой рысью на бортах подъехала к дому в течении часа. Граф Фулье то ли отдавал предпочтение живым коням, то ли состояние его не позволяло ему экзотику в виде каменных скакунов. Прислуга распахнула дверцы, опуская подножку и из глубин экипажа показались сам граф и Йохан Рекский, продолжая завязавшийся в пути диалог:
- ... сеть подземных тоннелей! Под всем городом! По тоннелям предполагается пустить карловские паровые экипажи, управление и обслуживание предполагается, само-собой, карлами же. В тоннеле должны быть колеи, препятствующие сходу экипажа с маршрута, вентиляция, на станциях освещение и, как ты понимаешь, не масляное!
