– А вот здесь, видите? – ласково улыбался он. – Охотники в лодке выслеживают кита. – Палка концом обвела картинку, где двое в лодке и правда догоняли что-то водное. – Но другой охотник решил их обмануть и выстрелил с берега. Вот эта длинная полоса – это копье или гарпун с веревкой. – Нахальный человечек стоял неподалеку, рука его была вытянута, из нее вырвалось копье, с шуршанием развернулась веревка. – Видите, он попал. Охотники в лодке недовольны, что у них украли добычу. И один выстрелил, перерезая веревку.
Так вот что обозначала эта черточка! Это стрела, пущенная в веревку. Прикольно. Интересно, перебила ли стрела веревку и кому досталась добыча? Попал-то хитрец на берегу. Эти двое в лодке могли быть неумехами, вдруг бы они упустили рыбу.
Все это было, конечно, страшно интересно, но меня влекло обратно к моим оленям. Они шли, тянули морды к воде. Был здесь и странный человечек. Небольшой. Один, без оружия, с расставленными ножками, с разведенными ручками и растопыренными пальцами. Единственный, кто не изображал из себя крутого мужика. У него под рукой была змея и странная штука, похожая на песочные часы – кружок снизу заполнен, а сверху пуст, все это пересекает черта.
– Я смотрю, вас заинтересовал наш демон. – Дмитрий был невероятно внимателен. – Это главный предмет спора на Залавруге. В основном здесь бытовые картинки – охота, жизнь. Но это нечто другое. Одни считают, что во всех этих картинках есть мистический смысл. Как вы думаете, зачем здесь выбивали бытовые сцены?
– Зачем? – тут же переспросила мама.
– Охотники ушли за добычей. Им надо помочь. Но как? Попросить о помощи демонов. Человеческого языка они не понимают. Остается сделать картинку. Картинку, где охота удалась.
– А если добычи не будет?
– Тогда виноват дух, которому эту картинку посвятили. Его просили, он не выполнил, значит, его надо наказать – побить картинку.
Палка ударилась в брюхо оленя. Я поежилась.
– А как же человечек? – напомнила я. – Он не охотник.
– Правильно! Люди не только охотились. Они целиком зависели от внешнего мира. А вдруг зашедшее солнце не взойдет утром? Ведь оно уходит на темную сторону, где вступает в битву с неведомыми силами. Поэтому ему надо помочь. И тут рождается другая версия: картинки – это некая помощь. Солнцу напоминают, что его здесь ждут. Чтобы оно из мира мертвых, – палка ткнулась в змею, – вернулось в мир живых, – светлый круг. – Это своего рода заклинания.
– Подождите, подождите, – взмахнула я руками. – То есть они выдалбливали все эти сцены, чтобы солнце вспомнило покинутый мир?
– Как-то так, – радостно согласился Дмитрий. У него была обаятельная улыбка. – Это послания. А еще послания передавались через умерших. – Палка показала на человечка. – Культ мертвых. Видите, фигура без оружия – значит, он уже умер. Змея – знак мира мертвых. Человек отправляется в другой мир и оттуда уже станет помогать своему племени.
– Что же он может сделать? – прошептала я. Последнее время помощь мертвых мне совсем не нравилась.
– Да хотя бы подтолкнуть солнце, чтобы оно поскорее вернулось на небо. Тут, конечно, не полярный круг, но до него недалеко, поэтому зимы долгие и темные, и страх перед ними был очень сильный.
Меня приморозило к этой картинке. Попросить мертвых, чтобы они помогли. А слабо попросить мертвых, чтобы они ушли и не вернулись?
– И что самое интересное, – Дмитрий теперь стоял рядом с моими оленями, – таким вечно умирающим и вечно воскрешающимся божеством был олень. Когда оленя убивали, то у него сначала просили прощения и отправляли в мир мертвых узнать, не гневаются ли духи. На следующий день или через какое-то время приходила добрая весть, что не гневаются, тогда добычу разделывали. Не трогали только глаза. Их вынимали и закапывали – они потом уводили дух оленя к своим. Но пойдемте, пойдемте! Я вам покажу потрясающую сцену охоты. Настоящий учебник по загону медведя.
Дмитрий сам был похож на медведя. Немного косолапя, он шагал по каменному полотну, осторожно обходя выдолбленки. Мама торопилась следом. А я не могла сдвинуться с места. Передо мной сейчас был настоящий проводник в мир мертвых. Вот так вот степенно он шествовал, неся на голове ветвистые рога. Шел, отлично зная, что делает.
Дорогой, дорогой олень! Ну пожалуйста! Увези эту Юлечку к черту на гору. Ну что тебе стоит? Ты же проводник. Вот и проводи ее.
После больших оленей были выбиты еще картинки – лодки. Они пересекали тропу зверей и плыли туда же, куда шли все. А шли они к воде. Не река даже, а так, крошечные озерца среди камней. Либо остатки от Залавруги, либо потерявшаяся река Выг.
Я огляделась по сторонам. Около воды прыгали дети. Как будто знакомые. Где-то я их уже видела. А вообще тут оказалось много людей, по каменистой площадке туда-сюда бродили любопытствующие. И тут уж я окончательно испытала дежавю, потому что около детей я увидела худого парня в полосатой вязаной панаме. Смотрел он на противоположный берег. Внимательно так смотрел. Я бы даже сказала – вглядывался. Вот и я стала вглядываться.
Кто б сомневался!
Юлечка!
Приплыли!
