– А что такого на этом острове, что он нас прогоняет? – подобралась я поближе к помощнику Мише.
– Здесь вавилоны древние. По ним как бы ходить нельзя без экскурсовода.
Я посмотрела в окошко. Ничего выше нашей церкви не нашла.
– Почему «вавилоны»?
– Лабиринты по-вашему. – Миша стал водить пальцем по доскам. – Такая штука. – Он нарисовал круг. – Из камешков ходы спиралькой выложены. Спиралька закручивается сначала в одну сторону, а потом в другую. Тут их штук десять.
– Зачем они?
– Кто их знает? Эти вавилоны были тут до монахов. Древние рыбаки приплывали и выкладывали. Хоронили своих. Говорят, в раскопанных курганах нашли кости. Не целые скелеты, а кусочки. Вроде как с кусочками часть души сюда привозили.
– И что кости?
– Увезли. Да тут этих вавилонов – на каждом острове. Еще на Кузовах есть.
– Кузов – это машина? – После тяжелой качки голова не соображала.
– Это архипелаг, несколько островов. Мы их проплывали. Не видела?
Вот сейчас возьму и расскажу, кого я видела!
– Да они такие путаные, эти лабиринты, что в них только хоровод и водить. Или по пьяни плясать. Зайдешь, заплутаешь, сам уже не выйдешь.
Вчерашняя Залавруга, олень, увозящий Юлечку, но так и не увезший до конца, короткое, но туманное слово «неолит». Наверное, те же охотники старались, что оленей выдолбили.
– Мне туда, – встала я на ноги.
Тут же появился смотритель.
– Я вам дам – «туда»! – погрозил он кулаком с зажатой в нем палкой. – Будете мне тут мертвых гонять. Сейчас на корабль сядете и обратно в Беломорск пойдете. Как сюда дошли, так и отсюда умотаете. Я сказал, сидеть и никуда не соваться.
– Где мертвые? – обиделась я на смотрителя. Чего он орет все время?
Тут и мама как раз появилась. Недовольная. Ну понятно, отчего крик: не договорились.
– А там, – махнул палкой сторож. – Курганы эти, лабиринты. Они же обрядовые были, для связи с миром мертвых!
За мамой шагал гигант Володя. Тоже хмурый – и он не договорился.
Я потянула из кармана сотовый. Про мир мертвых надо было узнать поподробней.
Ночь ревела ветром, билась о деревянные стены. Старая конструкция скрипела, но не сдавалась.
Нас оставили на острове. Смотритель ходил-ходил, ругал нас, ругал, но делать было нечего. Мы все на корабле не помещались. Холодно там было, сыро. Здесь суше и теплее. Смотритель ушел в свой домик – не тот каменный, что стоял около церкви, а невысокий, толстостенный, деревянный, с крошечными окошками. Он прятался неподалеку от церкви в зарослях иван-чая.
Смотритель уже ничего не говорил, когда мы пришли к его дому и устроили рядом посиделки. Здесь на улице стоял широкий стол, из камней был сделан очаг. Под лозунгом «Детей надо кормить» в очаге затрещали дрова. Дровами были вымытые морем до белизны доски, палки, обкатанные о камни до гладкости, водоросли. Появился казан и даже сковородка, на которой Полосатый обещал пожарить грибы, которые в свою очередь обещали набрать Толстяк и Выбеленная челка. Они отправились на поиски, не забыв поклясться, что ни шагу с мостков не сделают. А я увязалась за ними. Грибы меня не интересовали. Хотелось пройтись. Мама сидела на камнях, прикрыв глаза. Я боялась с ней говорить. Она страшно устала бороться с действительностью. И, наверное, со мной.
Грибы здесь были. Я удивилась.
Нет, не так. Сначала я удивилась, когда поняла, что тот куст, около которого я стою, – береза. На ней были крошечные березовые листочки. Соседним кустом оказалась рябина. Развесистая такая. С крошечными, еще розовыми гроздьями. Как раз под березой и рос первый гриб. Нормальный такой белый. В полный рост. Дальше Толстяк, которого, оказывается, звали Алексей, стал собирать грибы двумя руками.
Я огляделась. Зеленый ковер то ли травки, то ли кустиков, то ли мха устилал камни. Кое-где камни выступали черными кулаками. По бокам камней кляксами растекался лишайник. Моросило. Все вокруг было серым и унылым. Я шла, чувствуя, как доски пружинят под ногой. Старалась не наступать на край – мне уже надоело подставлять свой лоб подо все, что по нему может ударить.
Толстый Алексей восторгался каждым грибом. Я чувствовала, что засыпаю. Руки в карманах, капюшон на лоб. Смотрела на ноги. Правая, левая, правая, левая… По прямой, по доске, чуть поворот. Правая, левая, правая, левая. Протянулась ветка березы. Обойти.
– Да, круто, – вздохнула у меня над головой Выбеленная челка. Я подумала, что она опять про грибы. Но меня толкнули в плечо, заставив остановиться: – Да ты посмотри!
Сначала ничего не увидела. Зелень вздымалась и опадала ритмичными невысокими волнами. А потом вдруг, как в долгой загрузке фотки на компе, проявилась вся картинка. Линия, еще линия.
