«Обмани подругу. Подставь ее. Лиза Галкина сама виновата. Это она заставила тебя писать желания. Подвела под проклятие. Из-за нее теперь над тобой смеется вся школа. Ходит по пятам. Подслушивает. Подсматривает. Болтает без умолку. Вот и телефона у тебя теперь нет. А почему? Лиза не вовремя позвонила. Если бы не этот звонок, телефон был бы цел. А ведь родители не скоро купят новый. Да и как ты объяснишь им, что произошло? Телефон упал под трамвай? Раньше ни у кого телефоны под трамваи не падали».
С Ириской все было проще. Она действительно была виновата. Какая она после всего подруга! Так, знакомая, сидит за соседней партой, помогает иногда по русскому, Катька ей на физике подсказала. Не подружки они. Ириску обмануть можно.
Черные глазницы истукана налились светом, словно в них пытались проклюнуться глаза.
«Я жду».
Катька заметила, что стоит уже не в спортивном зале, а на кладбище. Перед ней могила рыцаря. У подножия надгробия плачет девушка в белом. Одна рука закрывает заплаканные глаза, другая опирается на каменное плечо изваяния.
Лицо девушки мраморной белизны. Быстрые слезы сбегают с худых щек.
– Останови это, – шепчет девушка. – Умоляю. Мертвая вода губит. Освободи рыцаря, ты можешь! Дай ему исполнить обещание! И он поможет тебе избавиться от истукана.
Мертвая вода оживляет мертвецов, рождает страхи и призраки. Дает людям надежду, что их желания сбудутся. Вот-вот сбудутся. Когда черная слеза упадет на черную землю рядом с каменным истуканом, который стоит на месте, где текла речка Синичка, еще сто лет от кладбища будет исходить зло.
Истукан, истукан… откуда ты взялся? Кто принес тебя сюда? Или ты соткался из самой черноты? Или кто-то сделал тебя в неудачном месте в неудачное время?
– Ты обещала не приходить! – рокочет за спиной.
Катька оглядывается, хотя и так знает, кого там увидит – Черного Рыцаря. Того, кто при жизни не выполнял обещания. Того, у кого не получается выполнить обещание и после смерти. Потому что никто ничего не просит у Рыцаря. Как выполнит Рыцарь хотя бы одно обещание, так проклятье с него и спадет. А пока он будет мешать истукану. Потому что не принимает его игру в живую и мертвую воды. А может, потому что именно истукан ему и не дает выполнить ни одно обещание? Потому что нужен Рыцарь истукану зачем-то. Хочет, чтобы Рыцарь ему служил? Волшебников пугал? Вот только у Рыцаря свой путь. С истуканом им по разным дорогам идти.
Бедный! Освободить бы его…
– Ты обещала!
– Катя! Ты обещала! Обещала!
Катька с трудом разлепила глаза.
Истерики бесследно не проходят. Голова звенит, мысли путаются. Непонятно, почему над ней стоит мама и грозит пальцем. Что такого Катька успела сделать, еще не проснувшись?
Перед глазами мелькают Черный Рыцарь, заплаканная белая девушка, истукан… Истукан!
– Что обещала? – подпрыгнула на кровати Катька.
– Не ходить на кладбище. Ты обещала! А это что?
В руке у мамы трубка домашнего телефона.
Катька посмотрела на маму. Вопрос был странным, ответ очевидным.
– Что? – уточнила Катька.
– Твоя подруга рассказывает, ты ходила на кладбище, а потом уронила свой сотовый, и его раздавило трамваем!
Пусто было в Катькиной голове. Последнее слово пронеслось эхом, ударилось о стенки черепной коробки, кувыркнулось.
Трамваем… Так… А откуда вообще этот трамвай выехал?
Разом вспомнила. Он не просто выехал! Он наехал!
– Врет она, – буркнула Катька, отбирая трубку. – Никто никуда не ходил.
Эту фразу она произнесла уже Ириске.
– Не ходил и ничего не делал!
С нажимом так сказала, чтобы убедительней выглядело. Что-то там Ириска попыталась возразить.
– И вообще ты чего звонишь-то, да еще в такую рань? – Катька глянула на маму. Та стояла, ждала продолжения. – У меня же справка! Я еще сплю. Врач сказал, не нервничать.
– Но тут Денис, – смогла все-таки ввинтиться в Катькину речь Ириска. – Он такое говорит!
Катька снова посмотрела на маму. Та ждала.
– Ты с сотового? Я тебе перезвоню!
Катька прижала трубку к груди. Показалось, что даже сквозь пластмассу она чувствует Ирискино любопытство. Оно билось в ритме ее неугомонного сердца. Очень быстро.
– Катя, что происходит? – тихо спросила мама.
Катька села на кровати. Под одеялом еще было тепло. Пять минут назад она мирно спала. Вернее, не совсем мирно. Если вспомнить сон… Ладно, лежала, но ей было хорошо. А сейчас – плохо.
За окном каркнули. Как будто напоминали.
Ну, это понятно.
– Ничего особенного, мамочка, – старательно отводя глаза, заговорила Катька. – Пацаны в тренерской страшилки рассказывали. Ну, там, про кладбище, про директора, про Павлушу, который сорвался с каната и разбился. Мы как-то сходили на кладбище, проверили… ну, про Черного Рыцаря и девушку, сбежавшую на свидание. А трамвай – он же там всегда ходит. Я споткнулась. Трубка из руки выпала. Я к этому трамваю даже близко не подошла.
Катька замолчала, мысленно перебирая сказанное – про страшилки, про кладбище, про трамвай. В целом – все так и было. Исключая ненужные сейчас подробности.
– Боже мой! Катя! Сколько тебе лет? Ты не можешь нормально дорогу с трамваем перейти? Тебя за руку водить?
