Он запустил в квартиру рабочих в специальных комбинезонах. Человек шесть. Они разом вынесли остатки инструмента.
– Спасибо, спасибо, – раскланялся однорукий и исчез следом за рабочими.
– Майя, а почему у нас опять толпа?
Около шкафа стоял папа. Ему стало лучше, как только последние обломки инструмента покинули квартиру. Папа был лохмат, лицо не собрано, как бывает после долгого сна.
– Я же запретил тебе приглашать гостей, – произнес он слабым голосом.
Майя обвела медленным взглядом одноклассников.
– Это не гости, – тихо отозвалась Майя. – Это свои. – И предложила. – Может, выпьем чаю с тортом?
Чернов с Вешкиным шагали по улице. Вешкин скреб ботинками по земле, взбрасывая листья. Носы ботинок были порядком покоцанные.
– А чего? – начал Вешкин и замолчал.
Прошли еще немного.
Коротко замахнувшись, Чернов ударил Вешкина по плечу, тот от неожиданности пробежал несколько шагов.
– Чего? – резко повернулся.
– Говорил же! – выкрикнул Чернов. – А ты – показалось, показалось! Не показалось – зеленые.
– И чего?
– Потом глаз, потом палец!
– И чего?
– А я знал, что оно дальше пойдет.
– Ну так все уже?
Чернов опять замахнулся. Вешкин закрылся локтем, но удара не получил. Приятель зашагал дальше, сунув руки в карманы и ссутулившись.
– Ты чего, думаешь, не все? – побежал за ним Вешкин.
Какое-то время они брели рядом. Вышли на асфальт. Тут листья уже все были сметены. Вешкин остановился, уставился под ноги.
– А с чего все-то быть? – бросил отставшему другу Чернов.
– Пианино нет. Сам видел – развалилось.
– А проклятье?
– Так ВиВи скорая увезла. У него в голове перемкнуло. Если демон в нем, так и все, мы его больше не увидим.
Чернов устало покачал головой.
– Это проклятье – одно пережует, в другое вселяется. Он пожирает людей изнутри и за новых принимается. Оно же ненасытное.
Вешкин опять остановился, покачал головой, посмотрел в сторону.
– Мне, это, идти надо, – вдруг произнес он. – У матери дэрэ, батя хочет ей подарок купить.
Чернов ковырял мыском трещину на асфальте. Он словно не слушал.
– Шторы новые в комнату, – продолжал говорить Вешкин. – Она вроде как просила.
Чернов молчал.
– Ну короче, он попросил меня с ним пойти, цвет выбрать. У нас там обои дурацкие, к ним ничего не подходит.
– Желтые не покупайте, – вдруг произнес Чернов.
– Чего?
Чернов посмотрел на друга.
– Говорю, желтые не покупайте. Они обычно душат.
И улыбнулся.
Вешкин махнул рукой. Ну и шуточки у приятеля. И побежал в противоположную сторону. Чернов проводил его взглядом и посмотрел на ближайший газон.
Была осень. Тогда тоже была осень, самое начало октября. После дождей вдруг наступили неожиданные теплые дни. Мать стукнула в дверь.
– Цветы купи.
Чернову не хотелось отрываться от игрушки. Ему не хотелось выходить на улицу. Ему сейчас вообще ничего не хотелось. Разве что газировки с бутером.
Мать вошла. Поставить на дверь запор ему не разрешили.
На стол упало несколько купюр.
– А кому я должен покупать цветы? – буркнул Чернов, представляя, сколько всего вкусного наберет в киоске на углу. Тут даже на две шаурмы хватит. Но на сдачу после шаурмы цветы, конечно, не получатся.
– Мне, – мама недовольно поджала губы. – Живу среди мужчин, цветочка сроду не видела.
– Да ладно, ладно, – полез из-за стола Чернов. Он не любил, когда мать была во взведенном состоянии. После такого разговора обычно начинался скандал с отцом. А на сдачу от цветов можно и бургер заточить. – Куплю. Ты какие хочешь?
– Я надеюсь, это будут не черные тюльпаны, – недовольно цокнула языком мама. – Сам сообрази!
Соображать Чернову не очень хотелось. Купит самые дешевые, чтобы сдачи было побольше. Он уже представлял, как зубы впиваются в мягкую булку, как прокусывают сочащуюся соком котлету. Хрустит соленый огурчик. И если препятствием ко всему этому становятся какие-то там цветы, так его можно быстро преодолеть.
– Мне цветы! – бодро потребовал Вешкин в первом же магазинчике, мысленно вычитая из выданной суммы триста рублей. Ладно, триста пятьдесят.
– Вот, – повела рукой мрачная продавщица.
Рядом с ней на прилавке стояло два ведра. В обоих торчали одинаковые цветы. Чернов не был большим специалистом в сортах. Но это точно были не розы и не ромашки. Это были тюльпаны. Очень темные. При холодном блеске ламп лепестки на просвет давали темно-темно-бордовый тон. Почти черный. И цена у них была – копейка в копейку та, что ему дала мама.
– Чего это? – уперся Чернов.
– Ну ты вовремя пришел. День учителя! Все остальные разобрали. А этих – завоз. Свежие. Долго простоят.
Чернов отшатнулся. Посмотрел направо-налево. Ему не сложно пройтись. Не один же цветочный магазин у них в округе.
И он прошелся. Везде, куда ни заходил, на прилавке стояли только черные тюльпаны.
– Ну, чего жмешься? – весело подначивал продавец в подвальной лавке. – Бери! Смотри, какие красавцы! Когда еще такое увидишь? Весь город ими сейчас завален – редкость. Про них в книжках пишут, на конкурсы выставляют, а у нас – вот так запросто. Тебе же нужны цветы?
