Чернову нужны были цветы. Причем чем дальше он шел, тем сильнее росло упрямство наконец-то купить их. Он уже выкинул из головы сдачу и возможность приятно перекусить. Ему нужно было выполнить чертову мамину просьбу именно сегодня. Просто выполнить. И он не виноват, что в магазинах только такие. Зато редкие. Зато долго стоять будут.
Напоследок, конечно, мелькнула мысль – вообще ничего не покупать и сказать, что не было цветов. День учителя. Все разобрали. А купить потом, когда будут нормальные. Мать подождет. Не так уж и горят ей эти цветы.
– Редкие! Долго! – заявил он, протягивая маме черные тюльпаны. И все-таки добавил: – Других вообще не было. День учителя.
Мама молчала. На вытянутых руках держала подаренный букет и не знала, что сказать. В полутьме их прихожей цветы выглядели всепоглощающей тьмой.
Тогда Чернов рассказал все, что успел нагуглить – про Людовика XIV, который подарил такой цветок любовнице – а стоил он ему целое состояние, про тюльпаноманию в Нидерландах, тогда за луковицу отдавали дома, о том, что осенью тюльпаны – вообще редкость, что такой сорт вывели недавно, многие миллионы стоил, а у них – за копейки.
– Ну ладно, – вдруг смирилась мама. – Но странно.
Она отнесла цветы на кухню, поставила в прозрачную вазу.
Почему-то на столе они стали еще чернее.
Вечером отец неубедительно хвалил сына за сообразительность – надо же какой умный растет. Чернов забился в комнату – лишний раз смотреть на букет не хотелось. А ночью… Да, все началось ночью. На руках появилась красная сыпь. Сначала у Чернова, потом у родителей. Отца увезли в инфекционку, что-то у него там стало с кровью. А у матери начали сохнуть пальцы. А ему стала являться черная женщина. Длинное платье, вуаль на голове, на руках перчатки. Сон ушел. Уроки не шли на ум. Тренировки он срывал.
Продавец был прав – тюльпаны очень долго стояли. Даже когда все уже забросили менять им воду, потому что не до того было, они держались.
Потому что им не нужна была вода. Чернов однажды ночью это увидел. Они питались кровью. Присасывались срезанными ножками к открытым участкам рук, ног или шеи и пили. Кровь в черных лепестках была незаметна.
Чернов пытался избавиться от них, но они снова и снова появлялись в вазе. Обычно это происходило вечером, как только все ложились спать. Чернов уже и вазу разбил, и стол переворачивал после ужина. Он мельчил хрусткие стебли в труху, прыгал по черным лепесткам, растирая в кашу. Он их жег и закапывал.
Точки с рук не пропадали. Утром цветы стояли на столе.
Он купил другие цветы – белые розы. Копил на игрушку, но грохнул все на огромный букет. Маме они очень понравились, но она все равно день ото дня становилась бледнее, начала прикашливать. Ночью не спала, все бродила по квартире, прикрывала двери. От этого Чернов тоже не спал, все слушал, слушал. Это было странное состояние, в котором и он сам ничего не мог сделать, и помощи попросить не мог. Он впервые был прижат к стенке, и выхода из этого тупика не было.
Тогда в какой-то момент отчаяния он вынес тюльпаны на улицу и воткнул в землю. Если им все равно где жить, то пусть живут на газоне. На следующий день они пропали. Их кто-то забрал. Чернову показалось, что он видел крутящегося рядом невысокого старичка, постоянно потирающего руки. Чернов копнул мыском ботинка рыхлую землю. Вывернул комок грязи, стукнул по нему пяткой. Открылась луковица. Каблук стесал боковину, оголяя белое тело.
Луковица.
За прошедшие недели Чернов все изучил про тюльпаны. Он знал, как выглядят их луковицы. То, из чего они растут.
Он вогнал находку обратно в землю.
Нет, от проклятья нельзя избавиться. Оно всегда будет рядом. Будет ждать. И «выстрелит» в самый неподходящий момент.
И вот с недавних пор Чернов начал замечать, что на газонах то тут, то там стали ему попадаться темно-бордовые цветы. Поначалу он еще подходил проверять – вдруг это яркая упаковка или фантик мороженого. Но вот сейчас. Это точно был тюльпан. Он расцвел у них в городе в октябре.
Проклятье в конце концов тебя все равно настигнет.
Чернов почесал руку. Показалось, что там появились красные точки. Но это только показалось.
Тренькнул смартфон.
– Прикинь, – кричал в трубку Вешкин. – Они тут только желтые. Как так? Мы с батей пришли – а других нет. Он еще фотку комнаты сделал. Прикинь, подходит. А ты откуда знал, что они будут?
– Не берите, – тихо произнес Чернов. – Не берите. Матери не понравится.
Вешкин еще какое-то время удивлялся ассортименту и тому, что подходят ну прямо один в один.
Чернов дал отбой и набрал Кошелькова. Телефон Михи был недоступен. Это Чернову не нравилось. Вот уже какой раз он не мог дозвониться. И это Миха, который смартик из рук не выпускает. Что там случилось? Какие пятна нарисовались на его потолке?
– Чернов!
Первые несколько тактов Чернов решил пропустить. Черновых много, мало ли кого зовут на улице. Еще хуже, если зовут собаку, а он тут начнет оглядываться.
– Чернов!
Он уже узнал голос, но все равно продолжал брести своей дорогой. Это даже было приятно – ты идешь, а за тобой бегут.
