Рей Ритчи, папаша номер два, тот, что возил Нэнси в Помпано, прочитал письмо, которое протянула ему жена, и сказал: «Да, я люблю молоденьких девушек, и ты прекрасно об этом знаешь. Но я всегда соблюдаю меру». В его устах это прозвучало как алиби. У Рея Ритчи бывали какие-то истории на стороне, начиная с ни к чему не обязывающих встреч по уикендам и вплоть до тянувшихся годами романов в городе, где он работал. Он прекрасно понимал, что и в этом случае его супруга не станет поднимать шума. Рей Ритчи был очень занят, много ездил по стране и за границу, его капиталы были вложены еще в несколько компаний помимо собственной фирмы «Ритчи Фудс»; его жена жила в доме, стоившем сто пятьдесят тысяч долларов, получала изрядные суммы на текущие расходы, состояла в многочисленных клубах, имела собственный счет в банке, их ребенок учился в хорошей школе, и она готова была закрыть глаза на многое.
В следующий раз Нэнси увиделась с Реем Ритчи почти через год. Она больше не сидела с чужими детьми, а работала продавщицей в отделе готовой одежды в «Оушен Майл». Встретив старую знакомую, Рей Ритчи на этот раз не стал предлагать ей прокатиться до Баия-Мар или до Помпано, а увез ее в отель «Лукайан-Бич» на Багамах на весь уикенд — с субботы до самого вторника.
Праздник 4 июля Нэнси встретила в роли «Мисс Веселый Огурчик». Облаченная в темно-зеленый купальник и темно-зеленые туфельки на высоком каблуке, она ехала по Женева-Бич вслед за духовым оркестром «Холден Консолидейтед», приветливо помахивая стоящим на тротуарах зевакам с крыши принадлежащего Рею Ритчи «линкольн-континенталя». В августе она написала маме, что нашла хорошую работу — в отделе по связям с общественностью фирмы «Ритчи Фудс». Письмо было написано в снятой для нее за четыреста долларов в месяц квартире с видом на реку Детройт.
В роли «Мисс Веселый Огурчик» она бывала на презентациях, торжественных открытиях новых магазинов и других рекламных мероприятиях. Вместе с Реем ездила в Кливленд, Чикаго и Миннеаполис. Позировала фотографам на фоне прилавков с товарами «Ритчи Фудс», раздавала гостям образцы продукции… Порой ей приходилось подолгу дожидаться Рея в «люксе» какой-нибудь очередной гостиницы. Иногда нужно было собраться в дорогу буквально за несколько минут и мчаться с Реем в аэропорт. Она сидела с Реем и его помощниками то за столом переговоров, то в каком-нибудь престижном клубе — единственная девушка среди присутствующих. Оставаясь одна в своей квартире, она целыми днями слушала музыку — радио и пластинки. Постепенно ее вкусы менялись — от «Hermits» к «Loving Spoonful», потом к «Blues Magoos» и «The Mamas and the Papas». Нэнси читала «Вог» и «Базар». Ходила по квартире и смотрелась в зеркало. Глядела в окно на неподвижную зимнюю реку Детройт и открывавшуюся за ней панораму индустриального ландшафта и изрезанного заводскими трубами горизонта Виндзора в Онтарио. Со скуки она даже завела роман с одним из менеджеров рекламного агентства, обслуживавшего «Ритчи Фудс», который только делал вид, будто ему все это в радость, а на самом деле каждую секунду вздрагивал, опасаясь, что Рей Ритчи застукает его со своей девчонкой. Больше всего Нэнси бесила необходимость проводить в одиночестве все уикенды, когда Рей отправлялся в Форт-Лодердейл к семье. Она уже подумывала на какое-то время уехать — например, проведать старушку-маму, как вдруг Рей предложил ей переехать на лето в особняк на озере, пообещав, что в сезон сельскохозяйственных работ будет часто туда приезжать, и заверив, что летом там гораздо прохладнее и приятнее, чем в Детройте.
Разговор состоялся майским днем в детройтской квартире, где солнце из раскрытых окон заливало своими лучами бледно-голубой ковер и где царила полная тишина, потому что, когда появлялся Рей, он сразу же выключал приемник. У него было всего десять минут, чтобы переодеться, упаковать сменный костюм и отправиться в аэропорт: через сорок минут он летел в Чикаго. Нэнси молча подала ему виски с содовой и уселась на кушетку в углу гостиной, наблюдая за тем, как он переодевается, собирает сумку, то и дело протягивая руку к стакану, отвечает на звонки и сам куда-то звонит. Предложение перебраться в загородный особняк прозвучало довольно неожиданно.
— А как же твоя жена? Она разве там не бывает?
— Была раза два. Ей больше нравится сидеть дома и играть в гольф. Каждое утро играет в гольф, а после полудня пьет джин с тоником.
— А все-таки, что мне делать, если она вдруг приедет?
— Ничего особенного — переберешься в охотничий домик. Есть у меня там такой коттеджик в дальнем углу поместья. Или вернешься сюда, если захочешь.
— Значит, мне придется все время быть настороже и, как только она войдет через парадный вход, тихонечко смыться через заднюю дверь?
— Если тебе это не нравится, — сказал Рей Ритчи, — я попрошу кого-нибудь отвезти тебя в аэропорт.
— Да что ты говоришь? Приятно знать, что ты и дня без меня прожить не можешь.
