Боб становился за штурвал и давал полный газ. Нэнси вытягивалась в пластиковом шезлонге на палубе и наслаждалась солнцем и ветром под рев девяноста пяти лошадиных сил, ощущая на себе взгляды Боба. Мысленно она потешалась над ним, подолгу молчала и даже дремала. Будет ему о чем вспомнить, когда он вернется домой, к своей уроженке Холдена и двум мальчикам — восьми и шести лет.
Во время третьей поездки она разыграла перед ним спектакль, который он запомнил на всю оставшуюся жизнь. Пока Боб, увлекшись маневрированием в одной из бухт озера, перестал косить глаза в ее сторону, она быстро сняла лифчик, снова откинулась назад и, как ни в чем не бывало, закрыла глаза.
Конечно, она с удовольствием бы посмотрела на его физиономию, когда он обернется, но для большего эффекта пришлось этим пожертвовать. Сыграть все нужно как по нотам: закрытые глаза, расслабленная поза, в общем, сама естественность и невинность. Наконец случилось то, что должно было случиться: мотор затих и в тишине послышался звук шагов Боба по палубе.
— Эй, на корме! Ты, случайно, ничего не потеряла?
Она открыла глаза и покачала головой:
— Не-а.
— Я, конечно, слышал, что бывают такие купальники — топлес, но, честно говоря…
Он остановился прямо перед Нэнси и положил руку на край шезлонга, а потом самым, как ему казалось, чувственным голосом произнес:
— Между прочим, если на теле не останется незагорелых мест, то ведь и загар не будет так заметен, а?
— Ну и что! Я хочу до конца лета загореть целиком.
— Целиком так целиком. Не волнуйся, здесь тебя никто не увидит.
— Не знаю. Я немного стесняюсь.
— Кого стесняться-то? Тут никого нет.
— А ты?
— Я? Черт, неужели ты думаешь, что я до сих пор не видел голой девчонки?
— Видел, конечно, — кивнула Нэнси. — Свою жену.
Боб-младший рассмеялся.
— Уверяю тебя, и кроме нее я еще кое-кого в жизни повидал. Так что можешь загорать, как тебе хочется. — Это было сказано вполне серьезным тоном.
— Я, пожалуй… — Нэнси замялась. — Просто я еще, наверное, недостаточно хорошо тебя знаю.
Она скромно, почти застенчиво улыбнулась. Потом снова закрыла глаза и, чуть повернувшись, положила голову на алюминиевый поручень, предоставив Бобу возможность разглядеть ее в профиль — от носа до пупка.
Когда прошла минута, она уже точно знала: Боб не станет ее лапать. Он на такой риск не пойдет. Прямо перед ним находится сейчас нечто такое, о чем он раньше и мечтать не мог. И все же осторожность победила в нем инстинкты. Он бы не простил себе, если бы излишним напором испортил то, что так удачно начиналось.
Потом они вместе искупались, нырнув в озеро прямо с борта, а на обратном пути Боб-младший поинтересовался, не хочет ли Нэнси завтра повторить прогулку. Нэнси отказалась под тем предлогом, что весь день будет ждать звонка от Рея. В течение нескольких следующих дней она избегала общения с Бобом, и, как только его катер подплывал поближе к берегу возле дома, она уходила с террасы внутрь. Боб-младший закладывал пару лихих виражей и убирался восвояси, не получив приглашения заглянуть в гости.
На следующей неделе Нэнси увидела его пикап у светофора на окраине Женева-Бич и застала Боба врасплох, неожиданно вскочив на подножку и погладив его по плечу. Выражение испуга, на миг появившееся на лице Боба, тотчас же сменилось довольной, до идиотизма искренней улыбкой.
— Где же ты была все это время, прекрасная незнакомка?
Они условились встретиться завтра, и на следующий день Боб, довольный собой и жизнью, снова повез Нэнси кататься по озеру. Прикуривая одну сигарету от другой, он рассказывал ей, как называются и какую погоду предвещают те или иные облака, показывал разные ориентиры на берегу, по которым можно выбрать кратчайший путь, и не переставал расхваливать свой катер — особенно его маневренность и легкость в управлении.
— Знаешь, — сказал он наконец, заглушив мотор, — я еще в жизни не встречал такой девушки, как ты.
— Тебе это только кажется, — отмахнулась Нэнси.
— Ничего себе — кажется. Уж я-то знаю, что говорю.
— Возможно, просто я понимаю тебя лучше, чем твоя жена… — сказала Нэнси, а про себя подумала: «Сейчас он скажет…»
— Странно, что ты сама об этом говоришь. Так оно на самом деле и есть.
— А я еще никогда не встречала такого мужчины, как ты, — заявила вдруг Нэнси.
Боб Роджерс-младший щелчком пальца отправил за борт очередной окурок и, пристально посмотрев на Нэнси, спросил:
— Сегодня будешь загорать без лифчика?
— Сегодня нет.
— Почему же?
— Что-то прохладно.
— Прохладно! Да ты что! Сегодня тридцать градусов!
— Не знаю, — пожала плечами Нэнси. — Меня что-то знобит. Наверное, простудилась немного. У тебя найдется свитер?
На обратном пути они в основном молчали. Боб поглядывал на Нэнси, сидевшую, как обычно, на корме в его фланелевой рубахе — слишком просторной для нее. Время от времени она ласково, но сдержанно улыбалась, давая понять, что если уж ему так ее хочется, то придется совершить нечто большее, чем прокатить пару раз на катере. Ясно тебе, деревенщина?
