— Я тоже бегом, только впереди «жиги» Страховать Вовчика буду, чтобы на легавых не напороться. Если ясно все, дергайте. Рыжий, слушай внимательно. Я метров на сто пятьдесят от тебя оторвусь, продыбаю обстановку, потом помаячу вот так шапкой, значит все без палева, ништяк? Габариты не вручай и мети ко мне, вот таким макаром и попробуем прорваться.
— Понял, а если все-таки прихватят?
— Болтай, что с блядок едешь, и у моста магнитофоны заметил. Собрал богатство такое и в ментовку сдавать пылишь. Не очень конечно убедительно, но хоть так отмахнешься. В складе следов твоих нет и быть не может, сочинишь, что лучше — чеши.
Спустя два часа тачка благополучно просочилась в Северный, а ровно в шесть краденное было на четвертом этаже крупнопанельной пятиэтажки в Эдькиной спальне. Разбуженная шумом мать, захлопотала в кухне.
— Что это вы полуночничаете?
— Коммерцией, тетя Жанна, занимаемся. Эдику друзья с Новосибирска технику отправили японскую, вот будем торговать, — ближе к печке устроился Леха.
— Ох, врете, парни, чует мое сердце, неладное что творите.
— Да вы что, тетя Жанна. У Олега двое пацанов, у Вовки жена скоро родит, у меня один.
— А у тебя в Кутулике бабенка разве еще не родила? — вошел на кухню в семейских трусьях отец братьев.
Ветерок чуть не подавился вчерашней оладушкой. Видя его смущение и растерянность, Борис Николаевич заторопился в ванну, а красный, как помидор Эдька, забрызгал ему вслед слюной.
— Вот, старый, тебе чужие тайны доверять оказывается нельзя?
— Пошутил я, понимаешь, пошутил!
— Мамуля, почаюй с сыновьями?
— Не хочу я, Олежка.
— Присядь, присядь. Не воруем мы, успокойся, для таких дел я уже достаточно взрослый. Нажрался хлеба черного вдоволь, поверь и Эдику не потяну же я в это черное болото, с которого сам кое-как ускребся?
— Ну ладно, убедил, а может — и обманул, но на душе легче стало. Пойду досыпать, на отца не ворчите, он, бедный, вас каждый день вспоминает.
В полдень с легендой о том, что двухкассетники приобрел у кого-то оптом на барахолке, Рыжий выехал в Первомайск. Побродив по городу, вечерней электричкой Святой и Леха двинули следом. Эдик остался в Чите. Утром следующего дня необычно рано в дверь не позвонили, а едва слышно постучали.
— Даже в выходной выспаться не дают, — нехотя поднялась Лена и, притворив стеклянные створки дверей зала, за которыми посапывали дети, подошла к входным.
— Кто там?
Никто не ответил.
— Олега, иди сюда. Кто-то скребется и молчит.
Это был Вовка.
— Ты что язык проглотил? — впустил в квартиру приятеля Святой.
— Извини, неудобно как-то.
— Неудобно срать в штаны. Прикатил, чуть ли не в пять часов и стесняется. Что случилось?
— Вчера перед самым поселком уже груженный «КРАЗ» обгонять стал, а того тряхнуло на кочке, и с кузова гравий посыпался…
— Дальше.
— Вышибло мне стекло лобовое и фары.
— У нас ведь в запасе есть?
— Продал я его, дома денег даже на хлеб не было. Ты уж извини.
— Ладно тебе передо мной прогибаться, с понтом я — начальник какой. Ищи теперь лайбу путную, да разберем ее. Надыбаешь, цинканешь. Обсосем, что да как и хлопнем, только не затягивай. Все у тебя?
— Но.
— Вали тогда до хаты, Ольга потеряла тебя, небось.
Проводив подельника, Олег позвонил Ветерку.
— Ты че, с ума сошел, половина шестого, — сонно откликнулся тот.
— Извини, Леха, запурхался. Рыжий только что от меня выплыл, говорит — «жигу» побил здорово так, что сегодня можешь дрыхнуть до потери пульса.
— Это примерно сколько?
— Черт его знает. Я растолковал Вовке, что делать, дня через два готовься выходить на тропу войны.
— Без Эдьки отработаем?
— Думаю, не стоит его тревожить, втроем управимся?
— Конечно, сладим.
Положив на рычаг трубку, Олег получил взбучку.
— У нас дом или проходной двор? Что молчишь? Еще раз кто-нибудь припрется в такую рань, я ему всю морду расцарапаю, понял?
— Такое серьезное предупреждение мимо ушей пропускать рискованно.
— Хиханьки тебе, значит, ну посмотрим.
Во вторник, потеплей прикинувшись, Святой с Ветерком под промозглым беззвездным небом направились к гаражному кооперативу, где Вовчик ставил свою тачилу. Тот, наученный горьким опытом прошлой делюги, уже поджидал их в серых солдатских валенках и кургузом солдатском же полушубке.
— Шлепайте за мной, только тише. На территории собак бродячих полно и до сторожки близко.
Крался он, словно мышь за сыром и Олегу пришлось его подтолкнуть.
— Не бзди ты собственной тени, мы же еще не воруем, а то, как шпион в кино. Люди увидят, засмеют, идем не колеса воровать, с понтом мост взрывать.
Не подействовало. До обшитого со всех сторон жестью гаража тащились еще минут десять. Потом за закрытыми воротами, включив фонарики, принялись рассматривать битую «жигу», вид которой действительно оставлял желать лучшего.
— Прилично тебе досталось, — посочувствовал Леха — как еще по башке не тюкнуло.
— Твой гараж?
— Не-е, батин.
— А где объект наших злодеяний?
— Как выходишь, сразу направо, крайний самый.
— Как нырять будем?
— Замки у него внутренние, не взломаешь. Крышу разберем, там люк на чердак, по нему и вовнутрь попадем.
— Да ты стратег почище Наполеона, молодец.
