— Ладно, братцы, пошли, — выключил фонарь Святой — прихвати, Вовка, монтировку, топор, пассатижи и парочку гаечных ключей.
— Ключи зачем?
— Люк на чердак, скорее всего на болтах сидит, впрочем, если хозяин балбес, то может и на шурупах. Халупу эту не запирай, на случай шухера сюда затаримся.
Отодрав с торца треугольной крыши четыре дощечки, связанные между собой тарной проволокой, Ветерок протиснулся в завешанный пучками сухих трав невысокий чердак. Как и предполагал Олег, лючок сидел на болтах, но хозяин забыл запереть его и по сваренной из металлических труб лестнице, Леха спустился вниз. Подсвечивая фонариком, он отыскал выключатель и врубил свет. Потом, отодвинув засов, отворил одну половинку ворот и свистнул подельников.
— Давай, Святой, в трех отработаем?
— Нет, вали на атас. Не хватало нам за такую блевотину нары проминать. Вали.
— Холодно же, четы, в натуре?
— Не тяни время, шумнешь, если что.
Чертыхаясь, Ветерок выскользнул в темень и плотно прижал за собой двери.
— Рыжий, в первую очередь снимай то, что необходимо.
Тот согласно кивнул и, задрав капот новенькой четверки, прилег на двигатель. Олег открыл багажник и выудил оттуда двухствольное ружье, патронташ, забитый патронами и рюкзак с провизией.
— Видно, мужик браконьерить намылился, не подфартило, бедолаге.
— Олега, посмотри, там домкрат есть?
— На, держи.
Пока Вовчик крутил колеса, Святой шмонал в салоне. Выдрав с корнем магнитолу, он выгреб из-под водительской седушки штук пятнадцать магнитофонных кассет и засунул все это в пустой мешок. В бардачке лежал в кожаном тисненом чехле охотничий нож, водительское удостоверение, которое Олег положил на место и немного денег. «Наверное, на бензин», — ткнул он их за солнцезащитный козырек.
— Вовка, что у тебя?
— Одно колесо осталось, сними аккумулятор, а?
Без стука вошел Леха, напугав путем Рыжего.
— Задубел, — схитрил он, притоптывая унтами.
— Путем подрезали, — похвалил он подельников, — куда поволочем?
— К Вовке в гараж все на руках перенесем. Шпалер домой возьмешь, обрез смастыришь.
Вовчик испугался.
— А вдруг милиция собаку по следу пустит?
— Не ведись — одернул его Ветерок — у меня в ментовке хороший знакомый служит, он говорит, что у них в дежурке кот сиамский живет, вот и вся живность. Ты давай лучше свою коросту строполи, нужно пошастать по району, двухкассетники сбулькивать куда-то.
В пятницу без пятнадцать восемь Рыжий увез жену Святого в управление и, подобрав на остановке ожидавшего его Леху, вернулся к дому Олега.
Тридцать семь и два, самая, что ни на есть поганая температура. Знобило, и слегка побаливала голова.
— Привет, — угрюмо поздоровался он с приятелями
— У тебя в аптечке случайно анальгина или амидопирина нет?
— Сейчас гляну, — Вовчик полез под сиденье за картонной коробкой с красным крестом.
— Залихотило? — расстегнулся Ветерок и бросил норковую шапку на заднее стекло.
— Пройдет, — взял пожелтевшую от времени таблетку Святой и, разжевав ее, передернул от мерзости во рту плечами.
— В какую сторону чесанем?
— Может, до Нерчинска скатаем, если там рога, то до Балея проскочим.
— Давай, Рыжий, тебе видней. Погоняй, вечерком, если все срастется, официантам в «Кристалле» стольники на лоб клеить будешь.
Перспектива погужбанить Вовке мечталась.
— Ты бы, Олега, хоть раз со мной оторвался, чтобы все видели, что мы — кенты, — утопил он в щели магнитолы кассету с «битлами».
— Посмотрим, Вовчик, как масть попрет.
— Я угощаю.
— Не в этом дело, Ленку обижать неохота.
— Ты что серьезно? Да я на свою топну, она в обморок падает.
— Это твоя — моя меня по сонникам зарубит. Шучу, конечно, в общем, видно будет, когда вернемся.
Сто километров до Нерчинска растянулись в два часа отвратительной, пылящей даже зимой дороги. На мосту, перекрытом кучами щебня, развернулись и на другой берег реки, где широко раскинулся городок в шестьдесят тысяч населения, перебрались по черному взбухшему льду. Сразу за кирпичной будкой поста ГАИ, потянулись серые, безликие, преимущественно одноэтажные деревяшки жилых строений. Плохо вкованные прохожие и грязные тротуары, местами припорошенные таким же грязным снегом, навевали тоску. Поймав настроение Святого, Леха попытался его растормошить.
— Кандальный краешек. Когда-то здесь декабристы кайлой махали в рудниках, затем я в этой пропастине четыре года батрачил на благо государства нашего.
— За что? — Рыжий с интересом посмотрел на Ветерка.
— Соседа пером чиркнул.
— Чем, чем?
— Ножом, Вовчик. Воткнул ему, змею, меж лопаток, чтоб ноги не потели.
— Не жалко? — притормозил он, пропуская на переходе стайку ребятишек, спешащих в школу.
— Жалко, что не убил, козла, — скривился от воспоминаний Леха и, встряхнув для пены, которую обожал, баночку голландского пива, вскрыл ее.
— Остановись, — Олег показал, где это лучше сделать, увидев раскоряченную почти на проезжей части пришибленную двухэтажку с вывеской «Дом быта», — перекурите, я схожу промацаю, может, тут студия звукозаписи есть.
Студия действительно была. Заправлял ей семнадцатилетний парнишка в синей телогрейке, на кожанку денег скопить никак не удавалось.
— Привет, хозяин.
