Однажды она окончательно прозрела. Дело было так. Приходит к ней утром какой-то нервный субъект и интересуется мужем. Зоя, естественно, отвечает, что он в командировке, в городе Москве. Нет, говорит субъект, он не в городе Москве, это я был в Москве, вот приехал сегодня и обнаружил его в своей квартире. Теперь, говорит субъект, он на балконе под охраной соседа с ружьем…
Зоя прибегает и видит под дулом берданки своего ненаглядного Петушка в тапках на морозном балконе.
Счастье кончилось, но любовь не прошла! Не прошла любовь. Наоборот: после скандала ребенок родился.
Живут, значит, они, поживают, а годы между тем летят, и вот уже у Зои двое детей, любовь никак не проходит. А Петя все бузит, и даже, мягко говоря, спивается… В конце-концов, нервы ее сдали, силы ее иссякли, и она решила покончить с Петушком. Но перед этим поехала в Америку – контора послала учиться. Живет она в Америке, учится, американцы на нее, такую красавицу, глаза пялят. И произошло то, что должно было произойти: полюбил ее не шибко молодой, но состоятельный янки. Так полюбил, что проходу не давал. Выходи, говорит, за меня замуж, без тебя счастья нет, все, говорит, мои капиталы – у твоих ног.
Что делать? Как быть? «Хорошо, мистер Гарри. Поеду в Россию, посоветуюсь в последний раз».
Приезжает она из Америки, вся такая решительная, и устраивает своему муженьку Варфоломеевскую ночь.
И случилось чудо! Через месяц, когда побои прошли, а переломы срослись, Петушок словно переродился!
Он не пьет, не ходит «налево» и обожает ее. Живут душа в душу!
…Все-таки, удивительный народ уренгойцы!
Однажды Лякин заблудился в Китае. Задержался на остановке в туалете и отстал от туристической группы. Вышел – ни тебе автобуса, ни группы, ни жены, одурманенной китайской экзотикой. Туристы, понятно, они люди чужие. Но супружница! Дернул ее леший впасть в экзотический экстаз.
Огляделся Лякин – мама родная! Чужеземная страна, ни одной знакомой морды. И глухомань. На левом пространстве от дороги раскинулись рисовые поля, на правом ютилось селение и был базар, где стоял проклятый туалет под пальмами. Там Лякин поразился сортирному амбре: пахло кокосом и мускатным орехом. Еще висели гирлянды туалетной бумаги. И такой сервис – в сельской местности, где при желании можно найти приют под каждым кустом. Лякин долго обнюхивал уборную, напоследок прихватил на память рулон бумаги. А когда вышел – автобус уже тю-тю. Теперь он стоял расстроенный, посреди Поднебесной, без денег и паспорта, без жены и крыши над головой. Он даже не запомнил, из какого города они выехали и в какое место ехали. Беглая инвентаризация дала плачевный результат: Лякин обладал полным незнанием китайского языка, жалкой купюрой в пятьдесят юаней, календариком с портретом мэра Нового Уренгоя, фотомыльницей без названия, обручальным колечком и тремя бананами.
Утешившись наличием месячного запаса туалетной бумаги, Лякин сел на придорожный камень, съел банан и принялся ждать возвращения автобуса, когда там хватятся. От скуки начал вспоминать все, что знал про Китай. В Китае страшно много китайцев, вспомнил он. Здесь есть великая китайская стена. Китайцы изобрели порох, компас и презерватив. Каждый китаец считает себя пупом земли. Коммунисты Китая строят капитализм с человеческим лицом. Через десять лет Китай перегонит Америку по экономическому развитию. Китайцы едят все.
На этом познания Лякина о Китае исчерпались. Автобус так и не появился. Никто не ударил в набат и не кинулся насчет пропажи, а жена не зарыдала и не забилась в истерике. Вечером Лякин лег на базарный бруствер, укрылся целлофановым пакетом и после тягостных раздумий задремал. Ему приснилось, будто он торгует в сортире туалетной бумагой. Проснулся он от громких голосов и ударов в бок. Несколько молодчиков нагло толкались. Лякин подумал, что это бандиты и сказал на чистом китайском:
– Мао Цзэдун!
Полуночники заржали.
Тогда Лякин побряцал мускулами:
– Хунвэйбин!
Хулиганов как ветром сдуло.
Утром он купил стакан жареных козявок, бутылку воды и подался неизвестно куда. В полдень Лякин увидел пруд и решил отдохнуть. Пруд кишел утками. Возле воды стояла фанерная хибара с окнами без стекол, а над крышей у нее красовалась спутниковая антенна. Возле хибары был припаркован трехколесный грузовой автомобиль, похожий на большой мотороллер с кузовом. Колеса у мотороллера были, как у «полуторки». Лякин разделся и полез освежаться в настоянную на утках воду. Из барака вышел мужик в шортах и что-то крикнул.
– Не трону я уток! – с досадой ответил Лякин.
– А, – сказал мужик и нырнул в развалюху.
Когда Лякин вышел из воды, выскочил тот китаец в шортах и произвел осмотр гостя.
– В карман еще загляни, может, селезень там! – съехидничал Лякин.
Китаец засмеялся и спросил, что он тут делает. Лякин объяснил, что ищет россиян, а также прибежище и работу. Чтоб собрать денег на дорогу. Самое странное было то, что говорили они на разных языках, но понимали друг друга.
– Беру, – сказал мужик. – Я хозяин.
