– Некоторые, чую, вонять начинают. С неделю, небось, тут торчишь? – сказал Михалыч, присаживаясь возле кучи и перебирая мертвых птиц.
– Конечно. А что прикажешь делать?
– Эх, Володька, дурак ты был, дураком помрешь. Ничего не прикажу. Попадешься охотинспектору – большой штраф заплатишь. Инспектор настрочит бумагу нашему руководству, а руководство вытурит тебя. Как, спрашиваешь? Пинком. Под зад.
– Но-но! – набычился Володька.
– Так ты не знаешь? По новому колдоговору за травеж природы выгоняют с работы.
Михалыч поднялся, махнул рукой и двинулся дальше. Володька забегал, засуетился, закричал истерично:
– Так что мне делать, Михалыч! Как быть, елки ж палки!
Я предложил взять по утке – все одно пропадет добро. Михалыч согласился.
– Ладно, – сказал он. – Возьмем по паре штук.
Я взял четыре.
– Микрополковник! – изумился Михалыч.
– Одной даме подарю. Из пятого модуля…
И мы пошли своей дорогой…
В феврале 1981 года в нашу редакцию позвонила секретарь Ямало-Ненецкого окружкома партии Розалия Ильина, приказав съездить к новоуренгойским коллегам и помочь в выпуске только что открывшейся газеты «Правда Севера».
– У них кадров не хватает, – сказала Розалия. – Писать некому, хоть плачь… Пушкина собираются печатать… «Капитанскую дочку»…
Мне как члену Пуровского райкома, депутату и редактору газеты «Северный луч» выделили вездеход. Часов через десять, преодолев бездорожье, «Урал» с облегчением замер на пустыре, именуемом проспектом имени академика Губкина. На одной стороне пустыря, в жилом деревянном доме, ютилась редакция. На другой, в вагончике, – типография.
Условия были неважные. Все поголовно строительные и монтажные тресты, все газодобывающие подразделения были заложниками деревянных сараев. Даже Главуренгойгазстрой располагался в трущобах. Да что там Главк! Все министры, жившие в те героические времена в Новом Уренгое, ютились, как Гавроши, где придется. Никто не думал о себе…
Бригадир полиграфистов Славик показал хозяйство: плоскопечатные машины, две «американки» (небольшие печатные агрегаты, на каких еще Ленин тиражировал свои прокламации), линотипы. Последние механизмы были крайне вредны для здоровья: металл, из которого отливались газетные строчки, содержал в себе адскую смесь – и сурьму, и свинец, и олово. В нашей державе они благополучно «дожили» до конца двадцатого столетия и отравили не одно поколение мастеров-линотипистов.
– У нас все крутится-вертится, газета выходит! Все вопросы – к редакции, – отчеканил Славик и взялся за пилу – пилить рулон бумаги…
Редакция занимала трехкомнатную квартиру на первом этаже скрипуче-трескучего дома знаменитой «бамовской» серии. Изюминка этих домов состояла в том, что по скрипам все соседи получали друг о друге самую достоверную информацию. Вот раздаются тяжелые скрипы от шагов и радостные вздохи в дальнем верхнем углу дома. На кухню, значит, прошагал хозяин пятой квартиры – колбасу кушать. Подфартило ему: целую авоську дефицитной краковской колбасы приволок вчера вечером.
Не выходя из своего кабинета, редактор всегда знал о направлениях движения своих сотрудников. В оленьих бурках «прошелестел» кто-то в сторону входной двери. Чутким ушам редактора этот шелест о важном, назревшем говорил: бухгалтер Лидия в банк за деньгами подалась.
Явно мужские групповые скрипы, вразвалочку. Это малыши-корреспонденты принесли массу событийной информации с предприятий и организаций города. Попутно они обогатились знаниями о состоянии дел в соседнем, «нашенском», гастрономе. В магазин завезли дефицитное чешское пиво. Завмаг выделил редакции бочку. Очень кстати подалась Лидия в банк!
Эксперт Владимир – мастер анализа и синтеза. Разберется в любой уренгойской проблеме из сферы экономики или политики. Веско докажет. Корректно «ущучит» и «припечатает». Первым в городе освоил шагомер.
Виктор – лирик, поэт. Доказал, что нет «низовой» печати, что требования к слову, языку, стилю одинаковые – хоть для «Известий», хоть для «Колхозной молотилки». Первым из новоуренгойцев пересел на велосипед.
Другой Виктор – мастер фоторепортажа, коренной северянин. Первым из журналистов Ямала вступил в казачество. За что получил чин есаула, саблю и медаль.
Вот торопливые скрипочки. Валентина, ответственный секретарь, прибежала из типографии. Сегодня у нее праздник – муж вернулся из командировки. Празднично и в редакции. В такие дни Валентина печет пироги, но муж всех пирогов не съедает, половина достается коллективу.
Валентина – мастер доказательств, логических построений и умозаключений. Если надо с кем-то «разобраться», – выпускают Журавлеву. Она намного хуже прокурора. После ее разоблачений в горком потоком идут жалобы обиженных. Первый секретарь хватается за сердце. В борьбе за справедливость Валентина неумолима. Это после ее публикаций начались известные в городе «судебные процессы» восьмидесятых годов, которые потом стали доброй традицией для «Правды Севера». Судов было так много, что их уже считали неотъемлемой частью редакционной жизни коллектива.
