– Вы меня прижали! Не пойму как, однако загнали в угол. Но учтите: под вашу ответственность. Проморгаете, не посмотрю, что вы комар, – предупредил жених.
Мы расстались на этом перепутьи – Шарова тотчас вцепилась в локоть своего Сережи, и они ушли в темноту. А я пошагал на остановку трамвая и, сидя в вагоне, под стук колес и скрежет на поворотах, подвел итоги: Шарову вернул, а Лазаренко снова точно сгинул, не появляется в школе четвертый день, можно подумать, наша кровь Северовых, жадных до знаний, истекла из его вен. Ляпишев исправил двойку, но зато Функе получил единицу. И так без конца. Вчера я был с Нелли в кино, мы смотрели новый фильм «Летят журавли»…
…Когда я в оговоренное время подошел к кинотеатру, Леднева уже была там, позвала меня из длиннющей очереди, вившейся перед кассой, однако ее старания кончились ничем – стоявшая перед нами дама забрала два последних билета. Именно два, и увела их прямо перед нашим носом – следующими за дамой были мы.
– Не переживайте, это не ваша неудача, она адресована мне лично. Именно передо мной кончается товар, кассы закрываются на обеденный перерыв, а троллейбусы и трамваи идут в противоположную сторону. Ничего, мы сходим в другой выходной, авось судьба нам не помешает, – сказал я, стараясь утешить Ледневу.
А втайне в моей голове шевельнулась крамольная мыслишка: а может, это везение и сегодня судьба-медаль ко мне повернулась благосклонной стороной? Признаться, я не знал, как держаться с Нелли, кто мы с ней сейчас: молодой человек и его девушка, или я все-таки педагог, отправившийся в культпоход со своей ученицей?
– Нестор Петрович, вы не правы! С судьбой надо бороться, не ждать от нее милостей, – возразила Нелли, нечаянно перефразируя Мичурина. – Я достану билеты с рук!
– Нет уж, предоставьте это мне! Я как-никак ваш кавалер! – воспротивился я, ругая себя за тугодумие.
Она ответила благодарным взглядом и вонзилась в толпу, колыхавшуюся у входа в кинотеатр. Я последовал за Ледневой и нашел ее торговавшейся с тремя юнцами. Я их узнал с первого взгляда, это были персонажи из моего недавнего прошлого: Ибрагимов, Саленко и главарь этой шайки Федоров.
– Ба, студент! – удивились мои бывшие ученики. – Но учти: блата не будет. У нас билет с наценкой!
– Неужели вы не понимаете? Это же типичная спекуляция, – сказал я строго, будто вернулся к ним на урок.
– Я думала, не пришли их девчонки, и они продают лишние билеты, – смутилась Нелли и тут же рассердилась: – Если не прекратите, я вас сама отволоку в милицию!
– Студент, уйми свою чувиху, не то останешься без билетов, – пригрозил Ибрагимов.
– Убавь горелку! – осадил его Федоров. – Понимаешь, студент, это не спекуляция, а наша работа. Прежде чем загнать эти бумажки, – он развернул веером синие листочки, – их нужно добыть, смыться с урока, и учти: с позволения учителя. Спросишь: зачем? Да в час открывается касса с билетами на вечер, на них самый спрос. Значит, наш приварок не прибыль, а плата за тяжкий труд. Как, студент, усек?
Ну да, школа, где моя проходила практика, в тридцати шагах от кинотеатра, и у меня они тоже отпрашивались с урока, то заболел живот, то еще какой-нибудь недуг.
– Но сегодня-то воскресенье! – напомнил я, спохватясь.
– Фу, студент, ты как бюрократ! Придираешься к каждой букве, – поморщился Федоров.
– Что вы заладили: студент, студент? Нестор Петрович закончил институт, он – наш учитель! – не выдержала Нелли.
– Ни фига себе?! – поразились юные труженики спекуляции и толкнули друг друга локтями. – А он растет! Поздравляем, поздравляем! Мы к этому тоже причастны. Он – наш подшефный, – пояснили они Нелли. – А потому мы вам билеты отвалим по госцене. Считайте это нашим подарком!
Поначалу я хотел отказаться, но, взглянув на умоляющее лицо Ледневой, приобрел два билета, но заплатил по спекулятивной цене, солидаризуясь с жертвами этой шайки.
А потом мы смотрели фильм. Когда на экране умирал Борис и вокруг него кружились березы, моя спутница ахнула и впилась ногтями в кисть моей руки. Пришлось промолчать, стиснув зубы, – ничего не поделаешь, я – педагог.
Трамвай добросовестно приполз на мою остановку. Я вновь стартую у истоков своей улицы, начинаю торжественный марш. Наши старики уже давно покинули свои скамейки, разошлись по домам, сдав посты влюбленной молодежи. Я вступаю в обязанности начальника караула. Возле одинокой девушки я должен задержаться, прояснить обстановку. В прошлый раз с ней был этакий несуразный юноша в очках, худой, нескладный. Неужели его отправили в отставку? Если так, мне жаль их обоих, с виду они – славная парочка!
– Здесь я, здесь! – сердито отозвался юноша, выйдя из-за ствола шелковицы. – А, Северов! Все тычешься, никак не найдешь место в жизни? Говорят, пьешь, спился вусмерть! – Парень небось учился в пединституте, стало быть, мы с ним собратья.
– Извини за банальность, но слухи о моей… Можно не продолжать? – попросил я без обид.
– Это Лесик, – сказал парень, отмежевываясь от сплетни, и оживился: – Слышь, давай поговорим. Время есть.
Но он и его девушка у меня не одни – обход не закончен.
