– Не бывают, – мотнул головой сосед, – но иногда американцы пытаются обмануть природу, надеясь приручить их. Берут на воспитание щенков, которые остались без родителей. Правда, не во всех штатах разрешено их держать, в некоторых за это могут оштрафовать или даже арестовать. Говорят, звери неплохо уживаются с людьми, вот только когда начинают взрослеть, становятся агрессивными и могут представлять опасность не только для домашних животных, но и для человека, – цыкнул языком Тони, – кайот это тот же волк, только размером чуть поменьше. Так что если вдруг решишь его завести, лучше откажись от этой идеи, – хохотнул приятель, – ты же сам говоришь: «Зверь, он и в Африке зверь».
– Спасибо за совет, Тони, – усмехнулся Майкл и направился в ванную, шлепая босыми ногами, – а то я уже хотел отправляться за зверушкой. Десять минут, и поедем обедать, – сказал он и закрыл за собой дверь.
Спустя время, он вернулся из ванны с полотенцем на бедрах и еще одним полотенцем вытирал волосы. Тони сидел за обеденным столом, в той части комнаты, которая служила молодым людям кухней. Хотя кухня это слишком громкое название, поскольку кроме чая, кофе и незамысловатых бутербродов, парни ничего не готовили. Они предпочитали питаться либо в университетских кафе, либо встречались после занятий и шли обедать где-то в городе. Молодые люди учились в одном кампусе, но на разных факультетах. Михаил изучал японскую филологию, а Тони международное право. Пока американец потягивал кофе из своей любимой чашки с надписью: «Если я тебе не нравлюсь – застрелись. Я все равно не изменюсь», Михаил надел джинсы, толстовку и присел на кровать, чтобы зашнуровать кроссовки.
– Я готов , – он вытащил из-под подушки свои художественные прибамбасы, сунул их во внутренний карман куртки и прихватил с тумбочки телефон с наушниками, – Тони, пошли уже, потом допьешь свой кофе.
Уже через некоторое время они подошли к калитке, ведущей за территорию общежития. Когда Тони приложил пластиковую карточку к замку, Михаил невольно улыбнулся, вспомнив день приезда в Японию. При заселении в общежитие, ему вручили две карточки, одну от комнаты, другую от этой калитки. В тот день, точно так же, как теперь делал американец, он приложил карточку к замку и потянул дверь на себя, но та даже не шелохнулась. Тогда он снова приложил карточку и стал толкать калитку от себя. И снова ничего. Неизвестно, сколько бы еще парень предпринял попыток, чтобы попасть в эту чертову калитку, если бы ему на помощь не подоспела пожилая японки, проходившая мимо. Она объяснила ему, что дверь открывается ни вперед, ни назад, а отъезжает в сторону. Михаил до сих пор помнит, как в тот момент ему стало стыдно, он почувствовал себя пещерным человеком и в который раз с момента прилета в Японию понял, что это страна из какого-то другого, параллельного, неизвестного ему мира.
– В пиццерию? – предложил Михаил, когда молодые люди вышли за территорию и направились по улице в сторону метро.
– Майкл, я понимаю, что в тебе бурлит кровь коза ностры, – усмехнулся Тони, – но мне твои пицца, паста, впрочем, как и все эти рамены, собу и прочая японская еда уже вот где сидят, – он провел ребром ладони по горлу и добавил: – давненько мы с тобой бургеры не ели.
– А ничего, что мы ими вчера ужинали, – напомнил приятель.
– Так это было вчера, – фотограф развел руками, – ты бы еще вспомнил, что мы с тобой ели в день нашего знакомства. Слушай, а поехали на острова Мацусима сгоняем, – предложил он, – мы там еще ни разу не были. Мои одногруппники японцы рассказывали, что там классно, да и кафешек всяких полно. Заодно, там и поедим. Ты как, не возражаешь? – он бросил взгляд на товарища.
– Я не против, – согласился Михаил.
Они свернули на оживленную улицу, зднсь тянулись сплошные торговые центры, рестораны, кафе, украшенные яркими вывесками, по которым бежали цепочки иероглифов. По проезжей части туда-сюда сновали начищенные до блеска автомобили и мотоциклы. Велосипедисты ехали по специально отведенным дорожкам. Михаил вспомнил, как первое время левосторонне движение резало ему глаз. Труднее всего привыкать к нему пешеходам из других стран.
– Вот скажи мне, русский, что здесь написано? – американец кивнул на расположенные вертикально большие ярко-красные иероглифы на стене высотного здания.
– Магазин электроники, – ответил Михаил, – «Big camera» называется.
– До чего же мудреный язык, – воскликнул Тони, всплеснув руками, – в нем, как и в твоем русском, можно голову сломать. Интересно, кто был его родоначальником?
– Китайцы, – пояснил Михаил, – иероглифы пришли в Японию оттуда, примерно в 500 году до нашей эры, когда у самураев еще не было своей письменности, а китайская уже вовсю развивалась. Позже японцы адаптировали их сложные символы в свой современный язык.
– Если бы я здесь учился на их языке, клянусь, я бы уже давно сделал ноги отсюда, – признался американец.
– Но ты же все равно изучаешь японский, – напомнил Михаил.
