Снова высунувшись из башни, морпех поправил сползшую набок от удара о закраину люка немецкую каску. Привычных танкошлемов у фрицев, к его несказанному удивлению, не имелось – как выяснилось, вместо них использовались либо уже отмененные к этому времени береты, либо самые обычные пилотки, поверх которых надевались наушники. Нет, это Степан не информацией из будущего в очередной раз воспользовался – один из танкистов, когда орудийным прицелом пользоваться обучал, пояснил. Поначалу старлей хотел просто остаться во флотской ушанке – кто там в темноте разглядит? Зато и удобно, и тепло, и от ударов башкой об броню защищает, поскольку Леха Гускин, вполне возможно, до войны был прекрасным трактористом, но вот с танком он пока что управлялся, мягко говоря, так себе. При движении по прямой все шло вполне нормально, а вот на поворотах или при переключении скорости мотало – мама не горюй. Но по здравому размышлению передумал: вот как раз из-за подобных мелочей – «кто там в темноте разглядит» – все проблемы и начинаются. Найдется кто-то излишне глазастый, заметит явное несоответствие в облике торчащего из люка панцермана, всполошится раньше времени – и привет.
Устроившись поудобнее, Степан поднял к глазам бинокль (с оптикой после разгрома штабного эшелона проблем больше не было), пытаясь высмотреть впереди окраины поселка…
Почему поехали через достаточно крупную по местным меркам станицу, хоть изначально собирались пользоваться второстепенными дорогами? Во-первых, после вдумчивой работы с картами и консультации с партизанами выяснилось, что подходящих дорог не столь уж и много, скорее даже наоборот – мало. А во-вторых, в общих чертах прикидывая план прорыва, Степан никак не предполагал наличия целой колонны аж из одиннадцати единиц автобронетехники, которая, по вполне объективным причинам, не по всякой дороге и пройдет. Встретится на пути глубокий овраг или размывший шоссе полноводный ручей – и все, приехали. Танк, а тем паче грузовик – не запряженная лошадкой телега, ручками на противоположную сторону не перекатишь. Придется или импровизированный мост, теряя драгоценное время, строить, или искать обходной путь – а попробуй разверни колонну на узкой лесной грунтовке! Местная география вообще практически не предполагает использование тех же танков вдали от дорог, где они попросту не пройдут. Отчасти именно поэтому в его времени фашистскую оборону и прорывали со столь ожесточенными и тяжелыми боями – просто не было возможности массированного применения бронетанковых сил и быстрого маневра крупными соединениями…
Вот потому-то и приняли решение до Гостагаевской двигаться по магистральному шоссе, напрямую соединявшему Варениковскую с Анапой, а уж дальше действовать по обстоятельствам, благо после станицы дело с окольными дорогами обстояло несколько лучше. Поскольку до рассвета еще оставалась пара часов, поселок планировалось миновать затемно. Наглость, понятно, второе счастье, но исключительно до определенного предела – поездка по светлому времени могла закончиться серьезным боем буквально на первом же посту фельджандармерии. Собственно, через саму станицу ехать и не собирались. На северной окраине от большака, как иногда называли в этих краях главную дорогу, отходил на юго-восток подходящий проселок, судя по картам, вполне пригодный для их целей. Главное, беспрепятственно до него добраться, не всполошив ненароком местный гарнизон…
Рассмотреть впереди ничего не удавалось – раскинувшийся в полукилометре впереди населенный пункт вполне ожидаемо оказался погружен в темноту – и морпех опустил бинокль, от нечего делать вспоминая их отъезд из Варениковской.
Колонну сформировали быстро – с водителями, в отличие от мехводов, проблем не возникло. Да и местные железнодорожники, трое из которых решили уходить вместе с партизанами, помогли. Разобрались с трофейным оружием, загрузили в кузова боеприпасы. Все, что нельзя было забрать с собой, подожгли вместе с вагонами, заодно взорвав в нескольких местах подъездные пути и обе стрелки, и выведя из строя отогнанный для технического обслуживания паровоз. Шохина старлей все это время не видел, и чем тот занимался, не знал. Контрразведчик появился перед самым выездом, и не один, а с двумя пленными станичниками, конвоируемыми мрачными партизанами. Судя по весьма помятому виду, предварительную «беседу» с ними уже провели, после чего связали руки в положении за спиной и зачем-то притащили сюда.
Заметив вялый (поскольку и без того хлопот хватало) интерес Алексеева, капитан госбезопасности пояснил, не дожидаясь вопросов:
– С нами поедут. Догадываешься, кто такие?
– Догадываюсь, – равнодушно кивнул Степан, без особого любопытства разглядывая окровавленные, избитые лица. – Те самые, что лагерь фрицам сдали?
