– Так точно, господин полковник! Полагаю, в вашей компании ни мне, ни документам ничего не угрожает. Напасть на вас не рискнут даже все окрестные бандиты вместе взятые!
– Вообще-то, я не имею права включать в состав колонны посторонние транспортные средства… – задумчиво сообщил особист, глядя сквозь собеседника.
– Но это крайне важно! – заволновался Винтергальтер. – Это касается нашего будущего наступления на захваченный русскими прибрежный плацдарм! Документы и карты ждут в штабе дивизии!
– И будут весьма недовольны случившейся
– Благодарю, господин полковник! – расслабился майор. – Но к чему мне стеснять вас? Я прекрасно знаю, как тесно внутри, поэтому, наоборот, приглашаю к себе.
– Вы не поняли, майор, – усмехнулся Сергей. – Точнее, просто не в курсе последних новостей. Знаете, что произошло сегодняшней ночью в Варениковской?
– Нет, даже не в курсе, где это…
– Совсем неподалеку, меньше десяти километров. Буквально несколько часов назад партизаны разгромили и дотла сожгли железнодорожную станцию, перебив расквартированный там гарнизон и уничтожив два воинских эшелона, в том числе тот, в котором возвращались на фронт наши доблестные офицеры и их румынские камрады. Не выжил никто. Теперь понимаете, почему я предложил вам ехать в бронеавтомобиле? Эти бандиты прячутся где-то тут, в этих лесах и оврагах. Ваш автомобиль – никудышная защита от русских пуль, поверьте. За броней все-таки немного надежнее. Да и танкисты прикроют, поскольку знают, где едет их командир. Решайте, только быстро, я и так задержался из-за вас.
– В таком случае я, безусловно, принимаю ваше предложение! Одну секунду, только предупрежу шофера и сопровождающего и заберу портфель.
Дождавшись, пока майор с труднопроизносимой фамилией отдаст необходимые приказания, Шохин гостеприимно распахнул перед ним бронедверцу. Убедившись, что водитель «Опеля» дисциплинированно завел мотор, собираясь вклиниться между радиомашиной и первым из грузовиков, особист полез следом за немецким офицером. Подумав при этом, что авантюрный до невозможности план Алексеева, очень на то похоже, начинает приносить первые плоды. По крайней мере, ни про какое планируемое немцами наступление в районе Мысхако советская разведка не знала. И если в портфеле случайного попутчика и на самом деле окажутся именно те документы, о которых Сергей думает, то через час ему определенно будет о чем доложить в Москву…
Забравшись в тесную рубку бронеавтомобиля, Винтергальтер на миг замешкался, заметив на боковом сиденье ухмыляющегося Филимонова. В отличие от особиста бывший начальник Варениковского райотдела НКВД переодеваться в трофейную форму не стал, оставшись в своей одежде. Впрочем, всерьез удивиться майор просто не успел: на затылок обрушился пудовый кулак Шохина, мгновенно переведя его в бессознательное состояние. Бил Шохин умело и расчетливо, как учили на спецкурсе – не хватало только по собственной глупости угробить столь ценного пленного! Николай Васильевич подхватил обмякшее тело, пристроив на полу рядом с собой. Вытащил из кобуры пистолет, привычно охлопал в поисках скрытого оружия. Аккуратно отложил в сторону кожаный портфель с двумя блестящими застежками на ремнях:
– Ну, ты артист, Анатольич! Я, правда, не все понял, с немецким у меня, сам знаешь, не ахти, но суть в целом уловил. Как сыграл, как сыграл! В кино тебе сниматься нужно, ей-ей! Вот закончим войну, станешь ихних херов-охфицеров играть, поскольку теперь уж не привыкать.
– Да пошел ты, Васильич, сам знаешь куда, – беззлобно ругнулся контрразведчик. – Руки ему ремнем стяни, на всякий пожарный. И не мешай пока, гляну, стоило ли оно того.
Натянув наушники, вышел на волну колонны:
– Здесь «Главный», всем номерам. Продолжаем движение. Вперед.
И, щелкнув замками, раскрыл вожделенный портфель…
