Большая земля полностью

– Что шутишь – это хорошо, это я всячески одобряю. Только имей в виду: операция на контроле на самом верху, – Олег Ильич дернул подбородком в направлении закопченных бревен наката штабного блиндажа. – И ты даже не представляешь, на каком именно!

– Отчего же, очень даже представляю… в смысле, предполагаю, – мгновенно став серьезным, ответил Левчук. – Особенно зная товарища старшего лейтенанта. Поди, не зря ж его аж в саму Москву самолетом отправляли. Ну, а что не долетел? Так Степан – он такой, неинтересно ему на одном месте сидеть, вот, видать, и решил новые места посетить, фрица немного побить да в плен кого прихватить. Не волнуйтесь, не подведу!

– В то, что не подведешь, – охотно верю. Вот только насчет того, куда именно Алексеев с товарищем контрразведчиком летели, лучше прямо сейчас забудь, бойцам этого знать не нужно. Да и никому не нужно, собственно говоря.

– Уже забыл, тарщ капитан.

– Добро. И с ракетами разберитесь, последовательность цветовых сигналов каждому бойцу заучить наизусть, чтобы от зубов отскакивало. Не исключено, именно вам и придется бомбардировщики на цель наводить – или наоборот, себя обозначать, чтоб под родные бомбы не попасть. Это, понятно, в самом крайнем случае, но нужно иметь в виду. Да, и вот еще что – нового радиста беречь пуще глаза, поскольку уникальный специалист, буквально на днях с Большой земли прислали. Немецким владеет как родным, знает все особенности ведения противником радиопереговоров, прекрасно ориентируется в применяемых условных обозначениях и ключевых словах.

– И что-то мне подсказывает, что спрашивать, как его на самом деле зовут, мне не положено, – задумчиво хмыкнул старшина. – Как и других ненужных вопросов задавать?

– Верно понимаешь, – кивнул капитан третьего ранга. – Пусть будет просто «товарищ Иван». Но вернуться он должен целым и невредимым.

– А если не свезет нам, если фрицы со всех сторон обложат? – ответ на этот вопрос Левчук, разумеется, прекрасно знал – не первый год воюет. Но и не задать его не мог.

– Тогда ты в курсе, как поступить, старшина, не мне тебя учить. К немцам ни он сам, ни радиостанция и шифроблокнот попасть не должны, ни в каком виде. Разберешься по ситуации и примешь решение. Ну, чего замер? Или еще вопросы имеются?

Поколебавшись, Левчук кивнул:

– Да только один, пожалуй. Степа, то есть, виноват, старший лейтенант Алексеев, порой действует нестандартно, неожиданно для противника – «асимметрично», как он сам выражается. Разрешите в случае необходимости действовать так же?

– Вон ты о чем… – протянул Кузьмин, с хитринкой взглянув на Семена Ильича. – А я уж думал, что и не спросишь. Нет, товарищ старшина, не разрешаю. Знаешь, почему? Да потому, что я не разрешаю, а категорически настаиваю, чтобы группа работала именно так – как там ты сказал, «асимметрично»? Удивлен? Не удивляйся, именно потому тебя и посылаю, что только ты и способен понять, что наш старлей выкинет в следующий раз. Ну, уяснил?

– Так точно, отлично уяснил, товарищ капитан третьего ранга! – просиял Левчук. – Разрешите выполнять?

– Погоди еще минуту, старшина. Ты насчет старлея с Шохиным точно ВСЕ понял?

– А чего ж тут не понять? – вполне искренне удивился Левчук. – После установления контакта с партизанами любым способом обеспечить безопасное возвращение обоих на плацдарм. Можно подумать, я б без них вернулся!

– Все?

– Никак нет… – потупился старшина – то, что хотел услышать комбат, ему категорически не нравилось. А еще больше не нравилось то, что он – в отличие от Кузьмина – на самом деле ПОНИМАЛ, отчего в доставленном из штаба фронта секретном приказе появился этот пункт. А вот Кузьмин – как раз таки не понимал. Но не рассказывать же товарищу капитану о том, о чем ему самому сбивчиво, перескакивая с пятого на десятое, поведал Степан пять дней назад на узкой полоске каменистого пляжа, освещаемой резким светом фашистских осветительных ракет. Хорошо, ежели просто не поверит, а ведь может и от командования группой отстранить, решив, что у старшины Левчука с головой нелады приключились. Да и Степа насчет будущего просил языком особо не трепать…

– Ну и?

Тяжело вздохнув, Левчук уставился в стену и отчеканил равнодушным голосом:

– В случае угрозы их захвата противником любыми способами и средствами воспрепятствовать последнему. При невозможности – уничтожить, не допустив попадания в плен. В случае гибели – убедиться в последнем и забрать с собой или уничтожить на месте любые имеющиеся при них документы и личные вещи. За исполнение данного приказа несу личную ответственность наравне с командиром разведгруппы младшим лейтенантом Науменковым. Невыполнение приравнивается к предательству и карается согласно законам военного времени расстрелом.