Когда совсем рассвело, колонна сделала короткую остановку. И дальше тащить с собой «Опель» было опасно – фашисты, буде они окажутся излишне глазастыми, могут углядеть что-нибудь подозрительное в кабине идущего следом грузовика. Да и от других накладок никто не застрахован: прихватит внезапно у шоферюги живот, потребует остановиться – и что делать? Или мотор, допустим, заглохнет. Хорошо, если подобный форс-мажор случится на безлюдном участке дороги, а если нет?
Ни водитель, ни сопровождавший герра майора унтер до последнего момента ничего не заподозрили, даже наоборот – обрадовались возможности размять ноги и оросить придорожные кустики порцией утренней арийской мочи. В этих самых кустиках оба и остались. Автомашину решили не бросать: и прятать негде, и пригодиться еще может. Посадили за руль одного из знакомых с автоделом партизан (до войны возил в качестве личного шофера начальника станции), еще двое бойцов забрались в салон, один на переднее сиденье, другой на заднее, да и двинулись дальше, наверстывая потерянное время.
Перед отправлением Шохин переговорил с морпехом, вкратце рассказав про захваченные документы и принятую радиограмму, заодно предположив, что в составе встречающей разведгруппы наверняка окажутся их старые знакомые. На вопрос, отчего он так считает, контрразведчик лишь плечами пожал – мол, сам бы он именно так и поступил, а командование не глупее его. Так что смело можно ожидать встречи с его бывшими бойцами, с которыми Степан ходил во вражеский тыл.
Поглядев на расплывшееся в улыбке лицо старлея, особист поморщился, ткнув пальцем в раскрытый планшет с картой:
– Только я бы пока шибко не радовался, до города отсюда больше сорока верст, и чем ближе, тем больше фрицев на дорогах. Так что до места встречи еще добраться нужно – насколько понимаю, ожидать нас они станут приблизительно вот в этом квадрате, больно уж тут мост удачно расположен, но точнее обещали сообщить при следующем сеансе связи. Если немцы готовят наступление, мы имеем все шансы наткнуться на перебрасываемые к передовой силы. Вон, даже наши трофеи взять: зачем им танки, если местность, сам знаешь, для этого особо не подходит? Бронетехнику в этих краях можно или вдоль дорог применять, или в населенных пунктах. Значит, и на самом деле собираются по нашей обороне у Станички и цементного завода ударить.
– Ну, этими уже не ударят, поскольку опоздали, – хмыкнул морпех. – Поскольку мы их броню немножечко того, во временное пользование взяли и отдавать не собираемся.
– Эту взяли, – без особого оптимизма согласился контрразведчик, – зато другая осталась. А против обученного экипажа наши эрзац-танкисты – однозначно смертники. И минуты не продержатся.
– Поглядим, – угрюмо буркнул Алексеев. – Мы тоже не пальцем деланые. У вас все, тарщ капитан?
– Почти. Про мою планшетку помнишь?
Степан тяжело вздохнул, припомнив свою давнишнюю мысль:
– Товарищ капитан, а давайте мы эти блокноты вот прямо сейчас спалим? Вон у вас на броне запасная канистра присобачена, плеснем бензинчику – и все.
– Я те спалю! – с трудом сдержался, чтоб не рявкнуть в голос, Шохин. – Все, кончен разговор! Дуй к танку – и продолжайте движение. Будем ехать, пока едется, а уж дальше – по обстоятельствам… не хмурься, помню я, что ты эту формулировку терпеть не можешь, но иначе, сам понимаешь, никак. Да и план этот твой, коль уж на то пошло. Сам придумал, никто не заставлял.
– Я не хмурюсь, я сосредотачиваюсь, – пожал плечами Степан. – Поехали так поехали…
Об отсутствии нормального шлемофона Степан пожалел после первого же выстрела из башенного орудия. То ли со слухом у немцев обстояло не так, как у нормальных людей, то ли еще что, но оглушило его, несмотря на плотно прилегающие к голове наушники, весьма даже качественно.
Откат швырнул казенник назад, полетела под ноги стреляная гильза, которую заряжающий (не позабыл-таки командирское наставление!) торопливо выбросил наружу через боковой люк, тухло завоняло сгоревшим кордитом. Не меньше старлея ошалевший от грохота Егор торопливо выдернул из укладки новый унитар, неуклюже пихнул в казенник, опасливо отдернув руку – боялся, что закрывающийся затвор отхватит пальцы. Приложившись локтем об предохранительную дугу – как на самом деле называется эта массивная изогнутая железяка, Алексеев понятия не имел, хоть и догадывался, что предназначена она, дабы заряжающего ненароком не пришибло отдачей, – болезненно скривился, беззвучно изобразив губами какое-то замысловатое ругательство.
