Уже нажимая клавишу электроспуска, Степан понял, что не успевает, опаздывая на какой-то миг. Оба танка выстрелили одновременно. «Четверка» морпеха вздрогнула дважды: сначала из-за отдачи собственной пушки, мощно качнувшей двадцатипятитонную машину, затем – в момент попадания. По счастью, вражеский наводчик тоже смазал, и семикилограммовая Panzergranate 39, вместо того, чтобы проломить броню и превратить боевое отделение в филиал разделочного цеха, лишь оставила на башне пышущую жаром продолговатую отметину. Но тряхнуло изрядно, а еще сильнее – оглушило. Оглохли, несмотря на наушники, оба, и старлей, и заряжающий, которого мало что напугало – аж приготовленную к выбросу наружу гильзу себе на ногу уронил, – так еще и посекло отколовшимися от внутренней поверхности брони крохотными осколками щеку и лоб. Старший лейтенант отделался звоном в ушах и багровой отметиной от налобника прицела над бровью – не догадался вовремя отдернуть башку. Зато успел заметить, как густо задымил развороченным двигателем вражеский панцер. Подбитый вовсе не его «снайперским» выстрелом – Степан видел, как «его» бронебой выворотил фонтан земли возле левой гусеницы (видать, снова что-то с прицелом перемудрил), – а кем-то из более удачливых товарищей, влепившим болванку прямиком в моторный отсек.
– «…торой» …десь «…ервый», – прорвался сквозь звенящую ватную глухоту спокойный голос майора Ардашева. – …дай назад, маневрируй, …! Второй раз могу не успеть! Только бойцов не подави, они уже в атаку пошли! Поддержи огнем!
– Леха, назад и разворот на полкорпуса вправо, – скомандовал более-менее пришедший в себя Алексеев. – И сразу остановка, осмотрюсь. Заряжающий, бронебойный!
Танк дернулся, отползая с подворотом метров на десять, остановился. Справа от Степана беззвучно – слух еще полностью не восстановился – лязгнул затвор, запирая в казеннике новый выстрел. Старлей снова приник к налобнику, оценивая обстановку. Обстановка в общем и целом радовала: за неполные три минуты боя уничтожены четыре грузовика, бронетранспортер и два танка; противник, судя по хаотичным перемещениям, изрядно деморализован внезапным нападением. Не ожидали, гады, что неспешно приближающаяся по шоссе колонна вдруг прекратит движение и начнет огрызаться огнем! Но самое главное – спешившиеся партизаны начали массированную атаку, расстреливая и забрасывая гранатами грузовики и бэтээры и оттесняя фашистов в сторону балки. Несмотря на численное превосходство противника, инициатива благодаря грамотному командованию и фактору неожиданности с первых же секунд боя перешла в руки нападавших. Да и тот факт, что большинство бойцов оказалось в немецком обмундировании, сыграло свою роль, внеся в происходящее изрядную неразбериху, местами переходящую в откровенную панику – поди пойми, в кого стрелять, а в кого нет? А на импровизированные отличительные знаки из бинта на левом плече – еще одна привнесенная Степаном из будущего идея, с которой партизанское командование хоть и с недоверием, но согласилось, – фашисты внимания не обращали, поскольку раньше ни с чем подобным не сталкивались. Танки с бэтээрами морпех тоже предложил пометить, припомнив чехословацкие события 1968 года своего мира, благо белая краска у железнодорожников нашлась. Разрисовывать бронетехнику продольными и поперечными полосами по всему корпусу и башне, понятно, не стали, дабы не вызывать ненужных вопросов у противника, ограничились скромной, но достаточно хорошо заметной горизонтальной чертой на лобовой броне. Если кто и обратит внимание, все одно не поймет…
Кстати, а где третий панцер-то? Ага, вон он: отпихнув бронированным лбом горящий грузовик, последний уцелевший танк укрылся за стелящимся вдоль земли дымом. Увенчанная грибом двухкамерного пламегасителя вражеская пушка описала плавную дугу, отыскивая подходящую цель. Алексеев, до боли закусив губу, нащупал рычаг разворота башни: если успеет прицелиться, может, хоть в этого попадет? Фриц их, похоже, пока не видит, дым мешает, да и стоит удобно, так что шансы имеются.
Визгливо взвыл электромотор, башня судорожно дернулась… и осталась на месте. Твою ж мать, заклинило! Видать, та болванка, что в них попала, не в рикошет ушла, а воткнулась где-то в районе погона, намертво заблокировав возможность разворота. Ну, просто супер! Теперь у него не танк, а самоходка, поскольку прицеливаться придется всем корпусом, блин! Что с его способностями наводчика делает дальнейшее использование башенного орудия по прямому назначению, мягко говоря, малоэффективным. Да уж, по ходу, танкистское ремесло – определенно не его… Эх, ему бы сейчас в экипаж Толика Мелевича, вот тогда б они точно дали фрицам жару! И неважно, что младший сержант мехводом воевал – с танковой пушкой уж всяко получше его бы справился. Но нету больше Толика, погиб в бою с горными егерями…
– Леха, башня не крутится, подверни меня еще немного вправо, попробую прицелиться!
– Понял, – на удивление спокойным голосом сообщил осназовец. – Вы там как, целы?
