– А серьезно, мы тех артиллеристов, что на дороге застряли, раньше вас заметили. Поскольку другого пути тут не имеется, отступили тихонечко, в лесу укрылись, аккурат напротив этих самых землекопателей. Я так подумал: ежели вы мимо тех пушкарей без боя проедете и шуметь не станете, мы вас чуть дальше перехватим. Там шоссе через небольшой овражек идет, быстро не проедешь, потому колонна всяко скорость сбросит, а мы как раз напрямки добежать успеем, тут недалеко, и полкилометра не будет. Ну, а ежели вы их побьете, то и саперов без внимания не оставите, поскольку могут всполошиться да своих предупредить, тех, что мост охраняют. Вот и ждали, начнется стрельба или нет. А как началась, так и подмогли вам немного, особо Коля со своей винтовкой постарался – такого снайпера, как он, еще поискать, сами знаете. А заодно и мы с Никифором и Ванькой немного постреляли. Ну, так что, командир, правильно Левчук все просчитал, вы ж так и собирались действовать?
– Да ты стратег, Семен Ильич, серьезно говорю! – задумчиво хмыкнул морпех, подумав, что к подобному выводу пришел вовсе не он сам, а контрразведчик. А старшина, так получается, с легкостью сделал то же самое – в отличие, блин, от него самого! Ну, и кому у кого тут учиться-то нужно?
– Какое там, тарщ старший лейтенант, просто понахватался военной науки по верхам. Война – она ж такое дело, кто учиться ленится, того первым и закапывают, будто сами не знаете.
– Знаю, – не стал спорить Алексеев. – Особенно
Судя по короткому кивку мгновенно ставшего серьезным товарища, смысл последней фразы, понятной исключительно ему одному, Левчук истолковал верно…
Дождавшись подхода основной колонны, старшина передал Шохину опечатанный пакет от командования. Им приказывалось продолжать следовать в указанном направлении, то есть к мосту, после прохождения и уничтожения которого навстречу выдвинется, прорвав вражескую оборону, ударная группа численностью до батальона со средствами усиления. Одновременно по разведанным местам скопления живой силы и боевой техники противника, готовящегося к планируемому в течение ближайших двух-трех суток наступлению, будут нанесены массированные артиллерийские и бомбовые удары. Проще говоря, за мостом скопилось просто до неприличия много фрицев с прочими румынами, которых командование, получив радиограмму Шохина, отправленную уже после неожиданного захвата майора Винтергальтера с целым портфелем всяких ништяков, решило раскатать фугасными авиабомбами и снарядами дальнобойных артбатарей, ведущих огонь с правого берега Цемесской бухты, благо необходимые для этого силы и средства уже были выделены и дожидались отмашки.
Решение о том, когда именно вызывать огневую поддержку, оставалось за командиром прорывающейся группы, то есть капитаном ГБ Шохиным (или тем, кто его заменит в случае гибели или тяжелого ранения), и зависело от времени прохождения и уничтожения моста. Правда, с оговоркой, что если этого не произойдет до восьми утра завтрашнего дня, удары будут нанесены в любом случае, а группа – считаться погибшей в бою. Начнется ли в этом случае встречный удар со стороны плацдарма, Алексеев, откровенно говоря, так и не понял – никаких четких разъяснений на этот счет в приказе не было.
Кроме свежей карты с нанесенными на ней данными авиаразведки и схем подачи сигналов бомберам и артиллеристским наводчикам, как по радио, так и ракетами, в секретном пакете обнаружился отдельно опечатанный конверт, предназначенный лично контрразведчику. Прочитав содержимое которого, капитан госбезопасности поморщился и, убедившись, что его никто не видит, тут же сжег, тщательно растерев пепел подошвой сапога. Поскольку Степан, как ни странно, в понятие «никто не видит» не входил, равнодушно наблюдая за пироманскими развлечениями особиста, он просто не мог не задать вопроса:
– И что там такого было, в этой бумаженции? Может, за лопатой сбегать, чтобы уж вовсе наверняка?
– Какой лопатой? – рассеянно осведомился контрразведчик, размышляя о чем-то своем. – Лопата-то тут каким боком?
– Так вон, место, где пепел, перекопать. На всякий случай и секретности для. А то вдруг шпионы.
– Болтун… – уже привычно вздохнул Сергей. – Уже вроде и попривык к тебе, а порой как скажешь что-нибудь, так хоть стой, хоть падай. А что в конверте было, ты и сам можешь догадаться. Поскольку тебя касается, да и меня тоже.
– Не допустить, уничтожить, убедиться – и все такое прочее? Угадал?
– Угу, – не стал вдаваться в никому не нужные подробности капитан госбезопасности. И, невесело ухмыльнувшись, все-таки конкретизировал:
