Филипп первым соскочил на платформу и бросился обнимать родных – обоих сразу, и Эдвина расплакалась. Джордж издал радостный вопль, и к ним бросились малыши, стоявшие в сторонке. Одна Алексис, улыбаясь и глядя на брата во все глаза, как будто не верила, что он действительно вернулся домой, осталась на месте.
– Привет, малышка! – Филипп подбежал к ней и сердечно обнял, и тогда она просияла: брат дома, в мире снова воцарился порядок. Вот она, мечта, которая сбылась!
Филипп вернулся в вагон за вещами и начал передавать багаж через окно купе Джорджу. Наблюдая за братом, Эдвина отметила, как он вырос и раздался в плечах. Еще бы, она не видела его почти год! И держался он увереннее – настоящий мужчина. Для своих лет он выглядел слишком взрослым и серьезным.
Улыбнувшись, Эдвина послала ему поверх головы Джорджа воздушный поцелуй.
– Кажется, ты здорово подрос! Отлично выглядишь!
Голубоглазый, как она, он стал еще больше похож на мать…
Филипп ни за что не признался бы, что почти каждый вечер мечтал о том, чтобы вернуться домой, хотя в Гарварде было здорово! Бен Джонс оказался прав: ему очень понравилось в студенческой среде, – только иногда казалось, что Калифорния осталась где-то на другой планете. Родной дом был так далеко! Четыре дня на поезде – целая вечность. Рождество он провел в Нью-Йорке, в гостях у своего соседа по комнате, и ужасно скучал по Эдвине и младшим детям – хотя, конечно, не так сильно, как они скучали по нему.
Филипп заметил, что Бен не пришел его встречать, и, удивленно приподняв бровь, спросил почему.
Они подошли к машине, ожидавшей их перед зданием вокзала.
– Он сейчас в Лос-Анджелесе, – улыбнулась Эдвина. – Но просил передать тебе привет. Потом наверняка захочет с тобой встретиться, поболтать об альма-матер и все такое.
Эдвине и самой не терпелось послушать брата. Он посылал домой пространные письма – о людях, с которыми познакомился, о занятиях и профессорах, у которых учился. Иногда она ему даже завидовала. Как бы ей хотелось тоже куда-нибудь поехать! Пока были живы родители и Чарлз, она ни о чем таком даже не задумывалась: замужество, дети – вот и все, о чем мечтала, – но теперь, когда на ее плечи легли многочисленные обязанности, когда участие в редакционных совещаниях требовало от нее настоящих знаний, стала задумываться, не следует ли и ей чему-то поучиться?
– А это чья машина? – спросил Филипп, и Эдвина просто сказала:
– Наша.
Филипп решил, что сестра шутит, и усмехнулся:
– Скажи еще, что за руль сядешь ты.
– Именно так. Почему ты думаешь, что я не могу научиться водить?
Она смотрела на него со счастливой улыбкой, облокотившись на дверцу новенького «Паккарда», который купила для всей семьи на свой двадцать третий день рождения.
– Эдвина, ты шутишь?
– Конечно, нет. Так что бросайте свое барахло в багажник, мистер Уинфилд, и поедем домой.
Они погрузили вещи, расселись, и автомобиль тронулся. Филипп с изумлением отметил, что сестра ведет машину уверенно. От всего происходящего у него просто голова шла кругом.
– Ну, как я вижу, тут ничего не изменилось, – заметил он шутливо, внимательно разглядывая сестру.
Она стала даже красивее, чем ему помнилось. Настоящая красавица! Странно было осознавать, что эта молодая женщина, которая пеклась о них день и ночь, их сестра, заменила им мать, что сама выбрала эту долю – предпочла одиночество ради того, чтобы о них заботиться.
– У тебя все хорошо? – спросил он тихо, когда они шли к дому, пропустив остальных вперед.
– Просто отлично, Филипп! – Эдвина остановилась, чтобы еще раз взглянуть на брата. За прошедшее время он подрос, и теперь ей приходилось смотреть на него снизу вверх. Кажется, Филипп даже перерос отца. – Тебе там правда нравится?
Филипп кивнул.
– Далековато от дома, но я учусь, узнаю столько нового, встречаюсь с интересными людьми.
– Ничего, всего каких-то три года – и ты вернешься и будешь управлять газетой.
– Жду не дождусь! – улыбнулся Филипп.
– А уж я-то как! Эти бесконечные совещания действуют мне на нервы.
Но это было не все: ей стало тяжело ладить с Беном. Он здорово расстроился, когда она отвергла его предложение, и разозлился. Конечно, они оставались друзьями, но прежней близости больше не было.
– В этом году поедем на Тахо? – спросил Филипп, разглядывая родной дом так, словно отсутствовал лет десять и узнавал его заново.
Эдвина даже не подозревала, насколько он соскучился!
– Обязательно! В июле – августе, как обычно. Надеюсь, у тебя нет никаких планов до сентября?
Всю первую неделю Филиппа почти не видели дома: он встречался с друзьями, и все вместе они ходили по любимым своим местам. Эдвина в определенный момент поняла, что у него появилась девушка.
