В мае всех потрясла ужасная новость: затонула «Лузитания», торпедированная немцами. Мирное пассажирское судно ушло на дно за восемнадцать минут, увлекая на дно более тысячи двухсот человек. Это был подлый удар, и уж Филипп-то мог оценить его, как никто другой. Все утро он думал о сестре – как это воспримет она? Трагедию все приняли близко к сердцу.
Узнав о случившемся, Эдвина не могла ни минуты оставаться дома и, совершенно потрясенная, прошла пешком весь путь до редакции, а потом Бен предложил подвезти ее, но она лишь покачала головой: говорить не могла, да и, похоже, не видела ничего вокруг.
Эдвина медленно шла домой, вспоминая минуту за минутой ту ужасную ночь, которая так круто переменила ее жизнь. Как она хотела, чтобы воспоминания поблекли, исчезли из памяти! Так и было бы, но с гибелью «Лузитании» они ожили, стали еще ярче, обрушившись на нее с утроенной силой. И теперь, шагая домой, Эдвина думала только о Чарлзе и о родителях. Сквозь завесу слез она опять видела их лица, а губы сами собой произносили молитву за упокой душ тех, кто был на «Лузитании».
Уносясь мыслями в прошлое, она могла бы поклясться, что снова слышит, как на «Титанике» оркестр играет погребальный гимн перед тем, как канул в пучине морской корабль. Она снова чувствовала ледяное дыхание стихии, слышала жуткий грохот, рвущий душу рев… видела родных, которых так любила и которых потеряла в одно мгновение.
– Эдвина, что случилось? – испугалась Алексис, увидев лицо сестры, когда та медленно вошла в дом, подняла вуаль и сняла шляпку.
Эдвина не хотела напоминать ей о страшной потере, поэтому ласково погладила щечку девочки и покачала головой.
– Ничего страшного, дорогая, просто ветер.
Девочка побежала в сад играть, а Эдвина долго стояла у окна, наблюдая за ней, и думала – о тех, кого потеряла сама, о тех, кто погиб на «Лузитании».
Вечером позвонил Филипп.
– Отвратительная штука война, правда? – Он знал, что чувствует сестра, узнав о гибели стольких людей.
– Как они могли совершить такое? Ведь корабль пассажирский… Столько невинных жертв…
Опять ее захватили мысли о «Титанике»: ночь… скрип спускаемых шлюпок… плач детей… крики женщин. Разве можно такое забыть? Избавиться от страшных воспоминаний? Лежа без сна в ту ночь, Эдвина знала, что будет помнить о них всегда – о родителях, о Чарлзе.
Вскоре после гибели «Лузитании» Италия разорвала союзнический договор с Германией и заодно объявила войну Австрии. К сентябрю того же года Россия оставила Польшу, Литву и Курляндию, потеряв миллион убитыми. Мировая война раскручивала свой кошмарный маховик, а Америка по-прежнему наблюдала со стороны.
В следующем году только в битве под Верденом Германия и Франция потеряли по семьсот тысяч человек убитыми, и еще миллион погибли на Сомме. Немецкие подводные лодки продолжали массированные атаки на суда: неважно, военные, торговые или пассажирские. По всему миру прокатилась волна возмущения. В войну вступила Португалия, а Германия продолжала налеты на Лондон. В ноябре Вильсон переизбрался президентом – его главной заслугой стало то, что США держались от войны в стороне. Но все взоры были устремлены к Европе, где продолжалась бойня.
Берлин 31 января 1916 года уведомил Вашингтон, что атаки подлодок продолжатся, а немецкие субмарины будут топить любое судно с грузами для стран Антанты. Приняв в следующие несколько дней президентские полномочия, Вильсон, утверждавший ранее, что американская нация «слишком горда, чтобы воевать», теперь объявил, что будет защищать свободу, которая является неотъемлемым правом американцев.
Эдвина продолжала получать известия от тети Лиз, хотя письма приходили теперь гораздо реже и с большим опозданием, поскольку доставлялись кружным путем. Дела вроде бы у нее шли неплохо, хоть она и жаловалась на нехватку продуктов и угля. Тетка призывала Эдвину к осторожности, плакалась, что очень тоскует по ней и детям, и выражала надежду, что они – когда война закончится – приедут к ней повидаться. При одной этой мысли Эдвину охватывала дрожь: она даже на паром до Окленда не сможет заставить себя сесть.
